— Зарбагова срань! — Трой схватился за голову, а рука силача, словно палка, безвольно упала на землю. — Что же мне теперь с тобой делать? Ты же весишь, как буйвол! Я же тебя с места не сдвину!

— И не нужно, — бас Гамая дрожал. — Придется тебе уходить без меня.

Было видно, что парень готов разреветься, но первым не выдержал Трой. Слезы резко полились из глаз, подбородок затрясся. Сквозь всхлипы мальчишка, в тот миг позабывший, что он грозный суровый охотник, пропихивал фразы обиды и страха:

— Ну как же так?…Ну почему?…Как я устал… Я не хочу быть один…Гамай, ну пожалуйста… Ну, не бросай меня… Ну вставай… Я прошу тебя… Уйдем вместе.

Великан оставался безмолвным и, в компанию с Троем, беззвучно рыдал, про себя проклиная жестоких богов и судьбу. Гамай, хоть и не был великим мыслителем, но сейчас понимал, что надежды совсем не осталось. Жизнь закончена, и хотя он пока что не выглядит трупом, но, по сути, он умер, когда под напором какой-то огромной зверюги, сломалась не только землянка, но и что-то внутри его тела.

Постепенно силач все же взял себя в руки и заставил слезы уняться. Стоило обуздать чувства, как на волю прорвалась внезапная мысль: «Что же со мной будет дальше?». Не в далеком будущем. Не через год, или месяц — таких слов для него больше нет — а здесь и сейчас. Этим утром, или, может быть, вечером. Ну, от силы день, или два. И тогда…

— Трой, ты нашел свой блестящий нож? — беспокойно спросил Гамай, стараясь разглядеть меч мертвого всадника.

— Да, а что? — Трой вытер заплаканные глаза кулаком.

— Убей меня.

— Что⁉

— Проткни мне сердце, и спасайся сам. Беги, пока еще не поздно. Я не хочу стать причиной твоей гибели. С меня Берты хватит.

— Да уйду я, уйду.

Трой понимал, что ничем не сможет помочь товарищу, и растрачивать время напрасно не стоит, но лишить жизни родича… — это сложное дело. Вроде бы просто — бери, да коли — но хватит ли духу? Проверять не хотелось.

— Только давай уж без этого. Вдруг оно временно, и чуть позже тебе полегчает. Встанешь, пойдешь и нагонишь меня за рекой. Там мы и Племя разыщем…

— Хватит болтать чепуху! Ты же умный. Мы оба знаем, что я уже мертв. — Слова обездвиженного охотника полнились твердой решимости. — Но как умереть, я могу решить сам! Это, похоже, последнее, что я могу. Либо, быстрая смерть от рук родича, либо твари сожрут меня заживо. Есть, конечно, еще вариант — издохнуть от жажды и голода, но в него мне не очень-то верится. Чудища найдут меня раньше.

На этих словах Медведь прервался и принялся часто моргать, сталкивая веками слезы. Трой тоже молчал. К нему уже пришло понимание — Гамай прав. Прав во всем. Выбора, действительно, нет.