Лишившийся пальца Дубина уже вернул себе утраченную было способность соображать, а заодно и смелость. Окинув пленника пренебрежительным взглядом, лазутчик скривился и обратился к Варагу с вопросом.
— Владыка, а что с этим-то делать? — один из пока уцелевших пальцев метнулся в строну сжавшегося в ужасе Кабана.
Вараг быстро взглянул на пленника, сердце которого в этот момент тщетно силилось выпрыгнуть из груди, и безразличным спокойным голосом, словно обсуждая погоду, или некую ненужную вещь, коротко бросил:
— Как что? Убить… А труп скормить свиньям.
Изнурительный забег навстречу орде не прошел даром — на обратном пути охотники еле волочили ноги. Арил сотню раз пожалел, что остался при Яре. Сейчас бы отцу помогал собираться, а не брел по проклятой тропе. Правда, сотню же раз Лис себя и одергивал — а не я, тогда кто? Нет уж, сделался мужиком, так терпи. Третьим днем по дороге нагнали беженцев из поселка Орлов. Те и вовсе ползли черепахами. Женщины и оставленные им в помощь мужчины, надрываясь, тащили раненых на волокушах. Кто полегче, шел сам, опираясь на палку, или подставленное соседом плечо. Некоторые, пусть и хромая, тянули на спинах мешки и другую поклажу. Ну, а несколько самых тяжелых свое уже отмучились. Их тела родичи не пожелали бросать на корм тварям и тоже забрали с собой — может, выдастся случай по-должному проводить к Яраду.
Среди беженцев упрямо тянул свои волокуши и хмурый Валай. При виде вернувшейся Мины Волк сразу расцвел, спина распрямилась, глаза засветились от радости. Похоже, переживания за любимую отнимали у парня сил больше, чем тяжкая ноша. Теперь он ожил и шагал веселее. Да и в целом отряд топал шибче. Пришедшие воины сменили уставших людей. Бежать, не бежали, но путь начал сразу стелиться под ноги в два раза быстрее. Погоня себя не казала. Все малость расслабились, но только душой — руки-ноги по-прежнему трудились без роздыху.
Тем не менее ведомый Мудрейшим отряд целых шесть дней добирался до Змеиного рода. Только к ночи с тридцать четвертого июля на первое августа беженцы наконец-таки вышли к месту всеобщего сбора — главному поселку Племени. Сын Ярада, единственный из пришедших, кто сразу же не завалился спать, спешно бросился выяснять, что да как — и о чудо! Его группа оказалась последней. Остальные уже были здесь — все восемь родов собрались на берегах Великой Реки. Селение Змей ломилось от полчищ народа, тысяч коз и свиней, груд набитых пшеницей, сушеным мясом и прочей снедью мешков, куч наваленных друг на друга различных шкур, пестрых гор всякой утвари и другого всевозможного скарба. Такого многолюдства и суеты центральный поселок еще никогда не видывал. Даже на празднике Длинного Дня стольких родичей прежде не собиралось. Явились все — от последнего дряхлого старца до недавно появившихся на свет грудничков, которых принесли матери. Бросать кого-либо на этом берегу Великой Реки Мудрейший не собирался. Была бы возможность, и зверье из лесов бы с собой забрали — пусть твари зарбаговы друг дружку жрут. Жаль, того не исполнишь.