Конечно же, с большим удовольствием Гамай слопал бы свой обед хорошенько прожаренным, но высечь необходимые искры было решительно нечем. Парень знал, что огонь можно добыть трением, и даже пару раз видел, как эту хитрое действо проделывали другие, но самостоятельные попытки запалить костерок, предпринятые ранее, совершенно не увенчались успехом, а только добавили на неумелых руках мозолей.
Так что скорее добраться до гор парню хотелось еще и по этой причине. Закончив неприглядную трапезу, окровавленный великан кое-как вытерся подвернувшимся по руку лопухом и продолжил свой подходивший к концу поход. По крайней мере, так пока думалось не знавшему о творивщемся в мире Гамаю.
Течение само делало за него всю работу. Кабаз полулежал, откинувшись назад в своей лодке, и лишь изредка подгребал веслами, поддерживая направление хода. Не старайся своенравная река постоянно завернуть нос суденышка в сторону, разомлевший под жаркими солнечными лучами охотник и вовсе уснул бы. А ведь они могли бы плыть и быстрее.
К сожалению, Инге не хватало выносливости, и даже невзирая на спешку путникам то и дело приходилось прерываться на необходимый девушке отдых. Такой, как сейчас — валяются в лодках мешками, а время идет. Кабаз, даже учитывая перенесенные тяготы плена, мог бы грести значительно чаще и дольше, но бросить свою спасительницу парню, во-первых, не позволяла совесть, а во-вторых, Кабану Инга нравилась. Очень нравилась.
Норовистая, смышленая и решительная она поражала его своей несгибаемой волей и не по-женски мужественным характером. Упорная и настойчивая, готовая идти к своим целям даже самой тяжелой и опасной дорогой, Инга напоминала смелому и напористому Кабазу себя самого — и это было приятно.
А уж яркая женственная внешность вполне созревшей девицы ни на миг не давала парню расслабиться. Время от времени оборачиваясь назад, охотник бросал быстрые взгляды себе за спину, где медленно ползла по воде лодка Инги. «Хороша! Как же она хороша! Огонь — девка!» Округлые в нужных местах, аппетитные формы не удавалось полностью скрыть даже просторной грубой одежде, сшитой из шкур. Загорелые стройные ноги, волнуя своей силой и гибкостью глотавшего слюни Кабаза, выглядывали из-под края подола. Гладкая нежная кожа упругих бедер, волнующая покатость плеч, точеные линии оголенных рук, тонкие изящные пальцы — все звало, все манило. Не женщина, а богиня!
Ну и, конечно, лицо! Огромные карие глаза, бездонные, словно лесные озера, густые черные брови, маленький немного вздернутый нос, полные чувственные губы, длинная пышная грива спутанных темных волос. Взгляд сильный, горячий — чувствуется скрытая внутри ярость, готовая вырваться наружу в нужный момент. Такая за себя постоит, если что. Но все равно хочется ее защищать и беречь. Странная она, необычная — хрупкая и крепкая одновременно. Дикая звериная красота самки рядом с нежностью маленькой девочки. Кремень, укутанный в мягкую кроличью шкурку. Алая роза в шипах. Лань с зубами волчицы.