«Умирать… Асур умер из-за какого-то паршивого камня! Волшебного? Да пусть, хоть сто раз! Мама, ты видишь, что мне принес твой подарок! Мама, ты видишь⁈»
Впервые за несколько сотен лет из глаз Вечной полились слезы.
«Нет! Виновата не мама! Виноваты они! Он! Этот самый ублюдок с облезлым лицом! Эта тварь! Это все он!»
Окончательно утвердившись в своем открытии, умудренная прожитыми веками и обычно прекрасно умеющая себя контролировать женщина, потеряв рассудок, молнией, бросилась на врага. Сейчас он превратился для нее в сосредоточение всего мирового зла, всего испытанного ей горя и отчаянья, всей пережитой и не пережитой еще боли. Залитые кровью глаза обезумевшей Вечной пылали огнем. Ненависть целиком поглотила рассудок несчастной. Все остальное ушло. Йенну накрыла багряная пелена.
И столько ненависти, дикой, жгучей и неподдельной, вложила Йенна в свой бросок, что он увенчался успехом. Бесшумной тенью мелькнул клинок незнакомца. Полетела в сторону подставленная под удар и тут же отрубленная чуть ниже локтя женская рука. Зато вторая, правая, успела вогнать сжимаемый в пальцах кинжал в грудь врага по самую рукоятку.
Длины лезвия хватило с запасом — Вечный умер мгновенно. Кровь двух бессмертных смешалась, стекая к земле. Но разъяренной Вечной этого было мало. Навалившись на застывшее тело, Йенна впилась диким безумным взглядом в уже остекленевшие глаза и, рыча словно зверь, продолжала наносить удар за ударом. В звуках, исходящих из горла женщины, не осталось ничего человеческого.
Старый дремучий лес шелестел мириадами листьев. Буки, дубы и грабы будто бы вели меж собой разговор тихими шуршащими голосами. Не иначе, как обсуждали чудную пришелицу, потревожившую покой старой чащи. Не диковина, вроде бы. Человек. Но какой-то неправильный. Не такой, как другие. Много разного повидал древний лес на своем веку. Много разных существ проходило и проползало под его густыми кронами, но таких, как медленно бредущая в тени безучастных деревьев женщина, доселе ему зреть не доводилось.
И дело здесь было, ни в ее жутком виде, ни в перетянутой ремнем окровавленной культе, ни в нечеловеческих, каких-то дерганых, движениях, а в ее абсолютно пустых, ничего не выражающих, глазах. Таких мертвых глаз у живых с виду существ лес еще не встречал.
— А что, у вас такой меч каждый охотник имеет? — уже зная, как называются блестящие ножи северян, поинтересовался Валай.
— А зачем охотникам мечи? — удивился Джейк. — Охотникам луки нужны, капканы, ну и ловушки там всякие. С мечом на какого зверя идти?