Теперь изловить беглеца у родичей возможности не было, и людям пришлось, признавая свое поражение, продолжить движение к северу. Возобновил прерванный путь и отряд Маргара. Охотники молча шагали вперед, то и дело оглядываясь на южную кромку леса. Бескрайняя стена гор, висевшая над деревьями в той стороне, знамением багровела вдали. Арил тяжко брел по измятому полю рядом со всеми. Отброшенная яростью боя усталость вернулась — парень еле волочил ноги. Лис уж понимал, что победа сегодня осталась за Племенем, но почему-то радости от этого знания не испытывал. Сердце кололо предчувствие, что это еще не конец. Далеко не конец.
Пламя гигантских костров поднималось до самых небес. Треск стоял страшный. Так полыхало, что приходилось глаза отворачивать. Запах паленых волос заставлял морщить нос. В горле першило. Окутавшая поселок вонь походила на ту, что бывает, когда смолишь на огне кабана, только смердело в тысячу раз сильнее. Стоявший в толпе Арил щурясь смотрел на огонь из-под прижатой ко лбу ладони. Даже зенитное солнце не могло состязаться с бушующим заревом в яркости. А уж жар и подавно не шел ни в какое сравнение. Тысячи алых языков извивались в бешеном танце, поедая сегодня не только древесную пищу. В невероятном пекле, от которого на несколько шагов вокруг почернела трава, превращались в пепел истерзанные людские тела.
Страшная битва с пришельцами, отгремевшая накануне, унесла жизни многих отважных охотников. Слишком многих. При всем жаре, идущем от погребальных костров, сильнее всего Лиса жгло изнутри — душа полыхала от горя. Выжившие во вчерашнем побоище родичи до позднего вечера все несли и несли на западную окраину поселка обезображенные, изломанные трупы. Пересчитав сложенные рядами тела, Яр схватился за голову и закатил глаза. Потери Племя понесло просто огромные — никогда прежде не гибло в одном бою столько воинов. Двести девяносто четыре охотника заплатили жизнью за эту победу! И число их продолжало расти.
Почти в каждой уцелевшей землянке, пытаясь помочь, кого-нибудь врачевали: жгли кипяченой водой, накладывали разные мази, штопали жилами раны. Одних со временем удастся поставить на ноги, других никакое лечение уже не спасет, но муки облегчить надо. Легкие к следующему утру должны оклематься — таких, слава Яраду, немало. А вот тяжелые — не жильцы. У кого руки-ноги оторваны, грудь растоптана, или вспорот живот — те свое отвоевали, и дорога у них одна — в мир духов на небеса. Туда они постепенно и уходили. Иногда тихо, но чаще с воем и криками. Ни на миг не смолкая, слышались отовсюду стенания раненых, разбавленные женским плачем. Битва с врагами закончилась — бой за жизнь еще шел.