Всего одних суток непрестанного быстрого бега хватило Мудрейшему, чтобы добраться до цели. За время пути он лишь раз задержался, напиться воды из ручья, да другой для обратного дела. Яр, как ветер, летел по приречному лесу, ловко уклоняясь от веток. Встречные звери при его приближении испуганно бросались в стороны, но сыну Ярада не было до них дела. Ни одна охота не смогла бы заставить Яра так мчаться— сегодня его гнал страх.
Да, Яр боялся. Боялся по-настоящему. Не за себя, за своих людей. Но от этого было не легче. Противное липкое чувство так долго не посещало отшельника, что он уже почти забыл как это — страшиться чего-то. Но такие вещи, к сожалению, вспоминаются быстро. Стоило осознать размер бедствия, обрушившегося им на головы, как сердце сдавило силком. Зубастые чудища так и стояли перед глазами: гиганты сменялись меньшими тварями, рогатые — черными нелюдями. Сколько Яр себя помнил, чего-то подобного Племени не грозило ни разу. Наводнения, засухи, бури — все ерунда! Набеги Безродных — привычное зло. Неприятное, но не более того. Даже тот памятный раз, когда недругов из-за Великой явилось по двое на каждого родича, и то не казался Яру достойным сравнения с нынешнем бедствием. Сейчас все гораздо хуже. Сейчас враг пришел не чета Безродным. С такими одной силой не справиться.
Подгоняемый переживаниями, Яр не стал тратить время на крюк. Рискуя наткнуться на какую-нибудь отбившуюся от своих тварь, он сначала бежал вдоль реки милей западнее маршрута пришельцев, но уже к вечеру, когда стало понятно, что чудовища остались далеко позади, снова вернулся к Великой. Темнота, как и все другие помехи, Мудрейшего остановить не смогла, лишь немного замедлила. К полудню второго дня Яр уже продирался сквозь пышные заросли недозрелой пшеницы — огибать общинное поле времени не было.
— Сбор! Сбор! Все к дому Полада! Живо! — орал что есть мочи Яр, пробегая мимо землянок. Попадавшийся на пути народ немедленно бросал все дела и следовал за Мудрейшим. Переполох в один миг охватил поселок. Весть о прибытии сына Ярада неслась впереди него. Вторя Яру, десятки мальчишек мчались от дома к дому, поднимая людей. Очень скоро соборная поляна, специально оставленная в центре поселка для подобных случаев, превратилась в гудящий улей.
Запыхавшийся Яр молча ждал, когда соберется весь род, отмахиваясь от самых нетерпеливых. Даже двужильному сыну Ярада такая пробежка далась нелегко — руки и ноги едва заметно тряслись, кожа блестела от пота, волосы слиплись. Правда, вылезший из землянки на шум Полад не распознал состояния Яра. Увидев Мудрейшего, низенький толстоватый старейшина оживился, широко развел руки в приветствии и радостно затараторил: