В оскале Безродного, всплывшем на бородатом лице, смешались сразу два чувства: страх перед новой угрозой и радость от упрощения стоящей перед отрядом задачи. Теперь пленник знал, что за дело сюда привело чужаков, и это меняло все. Кабаз запоздало корил себя за глупость, но ничего сделать было уже нельзя. Прошлое назад не воротишь. Ему оставалось дождаться решения по своей дальнейшей судьбе и надеяться на помощь Ярада. Главарь долго мучить не стал.
— Несмотря ни на что, мы должны убедиться, что проклятый колдун отправился на корм червям, или кому другому, — объявил своим бородач. — Без этого нам домой дорога заказана. Мальчишку потащим с собой. Он многое знает — может, чем пригодится. Все. На сегодня отбой. Встаем на ночевку. Барган, Чирак, дежурите первыми. Поросенка не трогать — он мой. Не доем, поделюсь.
Безродные принялись разбивать лагерь. Вскоре главарь уже чавкал, поедая зажаренного поросенка, а голодный Кабаз, позабыв о позывах желудка, думал лишь об одном:«Они хотят убить Яра!»
«Сколько же еще придется бежать?» — Этот вопрос крутился в голове у Валая на протяжении всего последнего дня. Причем, было не ясно, спрашивал ли парень об этом сам у себя, или у неизвестно где находившегося в этот момент Яра, или у несправедливой судьбы, или у молчаливых гор, тянувшихся по правую руку. Да и число миль, отделявших его от Мудрейшего, не являлось искомым ответом. Ответ тут вообще не требовался. Просто Валай измотался, устал. Даже не столько физически, сколько душой. Бесконечные страхи, тревоги, переживания — постоянно куда-то бежишь, постоянно спасаешься. За последний месяц ему пришлось удирать со всех ног больше раз, чем за всю предыдущую жизнь. То, как ужаленный, драпаешь от разбушевавшейся стихии, то улепетываешь от здоровенной зверюги, то поспешаешь, отправленный Яром по следу пришельцев аж за самые горы, то, подгоняемый важностью полученных знаний, торопишься по разлому назад.
Вот и сейчас, не обращая внимания на гул в голове, стук в висках и растущее пламя в груди, разведчику приходилось нестись со всех ног, будто за ним гналась сама смерть. Впрочем, так оно на самом деле и было.
Два дня назад, когда Валай, ожидая начала вторжения, просиживал зад в зарослях напротив устья разлома, он и представить себе не мог, насколько многочисленной будет вторая орда пришельцев. Расставшись с Миной, охотник первым делом нашел в буреломе у края пустоши подходящее для наблюдений местечко. Затем запасся водой, раздобыл какой никакой жратвы и только потом приступил к самому дозору. Удобно устроившись на мягкой куче травы, которую парень предусмотрительно натаскал с ближайшей поляны в свою заимку, Валай то и дело бросал напряженные взгляды на юг. Поначалу он очень боялся промухать приход чужаков — бдил денно и нощно, спал плохо, урывками, надолго не отходил. Потом пообвыкся, смекнул, что в ближайшие дни ждать пришельцев не стоит, немного расслабился, стал отдыхать, отъедаться. В какой-то момент даже было решил — не придут. Но нет. Воротившись однажды в заимку с недолгой охоты, Валай, как обычно, метнул взгляд на юг… и застыл.