Яр смело вышел вперед и, оставшись с чудовищем один на один, поднял свой Длинный Нож. Но отнюдь не сжимая в руках, а сидевшим на толстом древке. Он специально готовил это чудо-копье для подобного случая. Длинное, в три человеческих роста — такое не всякий удержит. Яру силы хватило. Уперев копье в землю тупым концом и направив в грудь твари, бегущей, не понимая угрозы, Мудрейший стал ждать и дождался. Тварь сама налетела на острие — рев сотряс ветви дубов, но мгновением позже прервался. Длинный нож-наконечник проскочивший вглубь туши смог достать до какого-то важного органа. Зверь издох. Пасть безвольно захлопнулась. Желтые плошки-глаза помутнели. Под радостные крики охотников, гигант начал заваливаться вперед, продолжая надеваться на пику. Яр отскочил в сторону и, туша, завершив падение, грузно ударилась о землю. Длинный Нож на вершине древка возвышался над спиной пронзенного насквозь исполина. Покрытый кровью клинок торчал строго вверх, будто символ добытой победы.
Вскинув руку, сын Ярада прервал бурные восторги народа, прося тишины:
— Слушайте все! Время праздновать победу еще не пришло! Там, в поселке, сейчас идет бой, — Яр указал рукой на восток, и взгляды родичей устремились туда же, наполняясь новой тревогой. — Несколько человек остается помогать раненым, а остальные — за мной. Нужно успеть сомкнуть кольцо вокруг поселка. Ни одна тварь не должна уйти! Все. Копья в руки, и бегом за мной! Пошли, пошли!
Поредевший отряд, но все еще многолюдный и сильный, в спешке двинулся на восток. Сражение было выиграно. Война только еще начиналась.
Очередной день ничего нового не принес. Все шло как обычно: рассвет, смерть еще шестерых стариков, опостылевшая пшенка с водой, ожидание, ожидание, ожидание… Люди очень устали. Постоянное чувство страха изматывало сильнее, чем любая физическая работа. Без нормальной еды в животах разыгралась резь. Головы трещали от жуткого недосыпа. Запах испражнений, скопившихся за последние дни на дальнем краю доступного людям пятачка, куда все справляли нужду, доводил до отчаяния. Родичи ждали спасения, но надежды на благополучный исход постепенно слабели. Беспросветное равнодушие к собственной участи вытеснило все прочие чувства. Воцарившаяся в умах пленников обреченность просто кричала: «Скорее бы все это закончилось! Неважно, как и чем, но закончилось! Нет мочи терпеть!»
Ближе к полудню начались изменения в обыденном ходе событий. Охранявшие родичей твари занервничали, начали шипеть и бросать непонятные взгляды куда-то на запад. Чуть позже и люди смогли догадаться, в чем кроется причина странного поведения чудищ — размеренно дующий с самого утра западный ветер принес резкий запах тухлятины, противный и сильный настолько, что он смог перебить даже смрад испражнений, пропитавший округу насквозь. В поселке поднялась суета: засновали туда и сюда длиннохвостые твари; затопали тяжелыми лапами рогачи, везущие черных наездников; с дальней окраины, возвышаясь над крышами хижин, зашагали по направлению к источнику запаха двое гигантов; даже сокрытые от глаз родичей травоядные великаны, проявляя беспокойство, принялись протяжно трубить своими низкими утробными голосами откуда-то со стороны общинного поля.