Собравшись с силами, охотник решил выбираться и, кое-как освободив вторую руку, начал расчищать грудь. Кирпичи, составлявшие некогда стены землянки, изрядно помяли бока, но боги на этот раз оказалась благосклонны к безухому мученику, и все кости остались целы. Наконец, Трой закончил откапывать ноги и приступил к самому разбору завала. С этим проблем не возникло — вскоре уже почерневшее небо встретило его светом звезд. Только здесь, на свободе, Тигр вспомнил, что был не один. Смахнув со лба пот, он опять полез в кучу обломков — Гамай где-то там, и его нужно срочно вытаскивать. Не задохнулся бы.
Непроглядная летняя ночь подходила к своей середине, когда, отодвинув тяжелую ветку, служившую раньше опорой для крыши, охотник заметил кудрявую голову друга. Лицо великана покрывала засохшая кровь. На лбу красовался довольно глубокий порез. Рот слегка приоткрыт, глаза, наоборот, плотно сжаты. Но все-таки парень был жив — частично открытая грудь силача слегка колыхалась вверх-вниз, губы мелко дрожали, как будто Гамай, находясь без сознания, пытался что-то кому-то рассказывать. Не иначе молитвы бормочет во сне — он такой, он может.
Трой принялся расчищать от обломков массивное тело товарища, и вскоре великан оказался свободен. Несмотря на бурную деятельность Тигра, не раз задевавшего руки и ноги Медведя во время раскопок, глаза великана по-прежнему оставались закрытыми, и в чувства Гамая пришлось приводить по-другому.
Трой быстро окинул встревоженным взглядом окрестности и, убедившись, что тварей поблизости нет, схватил отыскавшийся раньше в обломках бурдюк и кинулся к близкой реке. Вода потекла на залитое кровью лицо, попала в открытые губы. Гамай поперхнулся, закашлялся и распахнул, наконец-то, глаза.
— Очнулся, слава Яраду! Ну все, поднимайся. Пора уходить. — Трой потянул друга за руку. — Пока ночь не кончилась, нам нужно отсюда уматывать. Причем, лучше сразу подальше. Ну что ты лежишь? Говорю же, нет времени!
Гамай все не двигался с места. Здоровая лапа, которую Тигр безуспешно тянул на себя, оставалась какой-то расслабленной, вялой. Даже пальцы ни капли не сжались. Трой замолк и с вопросом взглянул на товарища. Тот смотрел на него, но как будто не видел. В огромных глазах великана отражались какие-то странные чувства: удивление, страх и, чуть позже, отчаяние. Наконец, разобравшись в своих ощущениях, Гамай глубоко-глубоко, как последний раз в жизни, вздохнул и перевел печальный взгляд на товарища.
— Трой, мне конец, — вынес сам себе приговор здоровяк. — Похоже, у меня спина сломана, или что-то еще повредилось. — Глаза силача заблестели. — Я совсем не могу шевельнуться. Вижу, что ты тянешь мою руку, но вообще ничего не чувствую. Как будто ты сжимаешь ладонь кому-то другому. — Голос Гамая дрогнул, и по скуле скользнула слеза.