Элнар ощутил почти невесомое прикосновение старухиных рук к своим волосам и коже, потом побежало по голове и шее горячее варево… впрочем, уже и не такое уж горячее, терпеть можно. А старуха, поливая голову гостя отваром, принялась ритмично напевать что-то на непонятном языке.

— Заклинания, — догадался Элнар. — Интересно только, зачем?

Зачем — выяснилось сразу. Закончив свое дело, старуха взяла юношу за руку и молча подвела к висевшему на стене медному тазу, по всей видимости заменявшем здесь зеркало.

— Ну, ничего себе, дела! — поглядев в таз, изумленно воскликнул Элнар.

Еще бы, теперь вместо золотистых волос, на голове его вились роскошные черные кудри, а кожа на груди и руках, кажется, посветлела… да, да, именно что посветлела, и весьма заметно.

— Совсем другое дело! — старуха задорно всплеснула руками. — Теперь ты самый, что ни на есть, альби — крестьянин с предгорий, лесной бродяга, рыбак, деревенщина. Никому и в голову не придет подозревать в тебе… Помни, мой мальчик — все знания хороши вовремя. Чем меньше ты сейчас будешь знать о себе, тем больше у тебя шансов.

— Шансов на что? — тут же переспросил Эл.

— Узнаешь… Вы с проводником пойдете в Альбеззу, в столицу. Доберетесь до реки, дождетесь купцов или иных попутных и уж с ними — до самой столицы. Там тайно сговоритесь с торговцами, что плывут обратно, к океану.

— Не лучше ли договориться с ними сразу? Чего зря ездить в эту… Альбеззу, коль потом ведь все равно, возвращаться обратно, я правильно понял?

— Неправильно! — старуха недовольно прищурилась. — Не мерь все понятьем другого мира! Помни, иногда прямой путь гораздо длиннее кривого.

— Понял, — приглаживая непривычные кудри, послушно кивнул юноша.

— Уйдешь от купцов в дельте, — продолжала хозяйка. — В Долине Синих трав. Там получишь видение.

— Э… что получу, тетушка Рузамат?

— Тьфу ты, — старуха, недовольно ворча, сплюнула в угол. — Что надо, то и получишь.

— А как я узнаю, что это именно то, что мне надо?

— Узнаешь, — тяжело вздохнув, хозяйка уселась на лавку, посидела так немного, и, выглянув в дверь, кивнула:

— Пора.

Размывая над странным и пока еще малопонятным ему разговором, Элнар вышел из хижины вслед за тетушкой Рузамат. Освещенный серебристой луной небосвод казался необычно светлым, уж куда светлей и холмов, и далекого луга, и даже озера, полноводного, огромного, из тех, что с уважением прозываются — озеро-море. Эл даже посетовал, что так и не спросил, как оно называется, ну, да сейчас чего уж…

— Элизун, — покосившись на него, прошептала старуха. — Озеро Элизун. А ты, оказывается, умеешь… Ладно, во-он, видишь, тропка?