— Может, ты и прав, — вздохнула Айша. — Только нам от этого не легче.

— Не легче, — согласился Эл. — Так ты говоришь, днем нежить становится вялой?

— Да, особенно в полдень.

— Отлично. Тогда берем веревки и пошли. Сколько там сторожей в подземелье? Кажется, двое?

— И еще эта — Милури.

— И еще Милури, — эхом откликнулся Эл и, подмигнув девушке, первым вышел из галереи.

Он спустились по лестнице как раз вовремя — Милури и кособокий скелет носились по всей клетке, успокаивая орущих узников смачными ударами плеток.

— Вот и славнененько! — глянув, молодой человек азартно потер руки. — Не надо думать, как открыть решетку.

Выхватив веревку, он бесстрашно шагнул в клеть, сразу же набросив на Милури импровизированный аркан. Нежить обернулась, зашипела, затряслась всеми костями, и, вытянув вперед руки, бросилась на юношу. Тот едва успел прижаться к стене. Пролетев мимо, кошмарное создание ударилось об решетку и, взвыв, рухнуло всеми костями. Однко, тут же вскочило, обернулось и, зашипев, повторило бросок. Если бы не помощь рыжебородого кузнеца, Элнару пришлось бы туго — подобрав брошенную Айшей веревку, тот сноровисто спеленал скелетине ноги — и та снова навернулась на пол. Уж на этот раз Элнар не стал дожидаться — набросившись, принялся вязать, как умел, старательно уклоняясь от укусов. Милури в ярости колотилась об пол, шипела, брызгала желтой слюной, в глазницах ее черепа пылала бессильная мутно-зеленая ярость. Бессильная — от того, что уже связали, да так, что не пошевелишься! Оставалось только злобно скрежетать зубами.

Следовало спешить — к вечеру должен был вернуться Магистр с лучшими воинами, да и так, кто знает, насколько продлиться упадок сил у спеленутой крепкими веревками нежити. Хорошо бы, конечно, подпустить еще и серебряной нити, да вот только вряд ли таковая отыщется в этом поганом замке.

— Выходим! — оглянувшись на остальных ухников, деловито связывающих кособокого, быстро распорядился Элнар.

Сняв с пояса скелета ключи, юноша захлопнул решетку и тщательно запер замок.

— Ну, вот, — оборачиваясь, он потер руки. — Так-то лучше будет!

Пробежав по галерее, вырвавшиеся на свободу узники бросились к башне.

— Неразумно, — останавливаясь, охладил их пыл кузнец. — Пешком мы далеко не уйдем — нисур настигнет нас уже к ночи. А ночь — время нежити, не то, что сейчас.

— Вы что-нибудь понимаете в железных дорогах? — вскинув глаза, поинтересовался Эл.

— Вполне, — кузнец кивнул.

Синие, какие-то разбойничьи, глаза его горели радостной удалью.

— Тогда подумайте и скажите, где здесь можно спрятать паровоз?