Ну да, я и сам так же поступал, но я-то вообще один жил, и с местными мне встречаться было все же пока еще страшновато. Зато теперь на охоту в ельник ходил почти каждый день, и в большинстве случаев возвращался я с добычей. Даже пару раз удалось зайцев добыть, но в основном у меня белки добывались и изредка тетерева. И белок с удовольствием котики употребляли (правда, для них я тушки все же варил: нафиг нам паразиты всякие нужны). А головы я относил рысям и им же отдавал изредка подстреливаемых ворон. То есть ворон мне всего три раза подстрелить вышло, а потом они меня близко к себе уже не подпускали — но я по этому поводу вообще не переживал: людям (да и котикам) ворон есть было просто противно. А уже в начале марта я заметил, как через лес пробежал олень — и решил, что его добыть будет очень кстати. Этот олень в лес забежал из довольно густого мелколесья и через пару десятков метров обратно в него убежал — но убежал он уже с двумя стрелами в тушке. А избытка стрел у меня не наблюдалось, так что я за ним тоже из еловой чащи вышел. И подойдя к лежащему зверю, я встретил, наконец, двух хроноаборигенов. Они внимательно посмотрели на тушку, затем на меня — и я впервые в этой жизни услышал человеческий голос:
— Ты кто?
— Я человек, живу тут.
— Ты тот, кто живет в страшном лесу?
Я тут, конечно, слегка затупил, по простой причине: на нынешнем языке слово «страшный» звучало точно так же, как и «злой». И поэтому и ответил встречным аборигенам… наверное, не очень в тему:
— А чего в этом лесу злого-то? Лес как лес…
— А в нем живут страшные звери, много в одном лесу. И другие звери в него заходить боятся, даже медведи не ходят.
Термином «страшный зверь» тут именовали рысь — ну а про рысей я очень много знал. Как, наверняка, и встретившиеся мне охотники, а в том, что это именно охотники, сомнений у меня не было: оба с луками, в руках у одного еще и рогатина, а у второго на поясов (то есть за веревкой, которой он подпоясал свой малахай) был заткнут топор. Между прочим, железный, и вроде бы еще у обоих были ножи — но какие, непонятно: на кожаном ремешке через плечо у них висели просто какие-то «длинные меховые мешочки», но из мешочков этих (на ножны, вообще-то, не похожих) торчали вроде как ручки ножей. Ну, я подумал, что ножей, однако уточнять не стал. То есть другое уточнил:
— Если зверя называть «страшным», то его, конечно, можно и бояться. А я называю их просто «рысь», и они для меня — всего лишь большие котики. Которые, между прочим, на людей вообще никогда не нападают.
— Котики? Это кто?