— Человек из… из-за страшного леса, а что мы тебе должны будем отдать за оленя?

— Да мне особо ничего и не надо. А вы репу сажаете? Разве что немножко семян репы. И конопли, если у вас есть. По горсточке.

— Мы дадим тебе семена. А как ты их заберешь?

— Ко мне, думаю, вы сейчас не пойдете… я сам к вам в деревню приду, когда снег растает.

— Мы будем ждать, и семена для тебя приготовим. А еще… кто у вас делает такие топоры? — мужик кивнул на мой «поварской тесак». — Ты рубишь им кости, как…

— Я такие сам делаю. И могу и вас научить такие же делать. У вас в деревне кузнец есть?

— Есть, даже два. Мы будем тебя ждать…

Ну, по результатам первой зимовки я сделал один важный вывод: все не так страшно, как я думал поначалу. То есть я знал, что попал в период «климатического пессимума раннего средневековья», и ожидал чего-то вроде небольшого ледникового периода — но оказалось, что климат сейчас, похоже, мало чем отличается от климата конца двадцатого века. И я даже вспомнил, что где-то читал о том, что борцуны с глобальным потеплением специально сильно занижали данные по температуре этого периода чтобы тогдашнее небольшой потепление представить в качестве грядущего апокалипсиса. А по мне — так погода была вполне даже терпимая. И к концу марта снег большей частью растаял на открытых местах, хотя мороз ночами и пытался доказать, что тут вам не Южный берег Крыма. Однако меня нынешняя погодка вполне устраивала — а еще она устраивала Тимку и Таффи: как только местами из-под снега появилась травка, хищники рванули хищничать накопившихся за зиму в своих норах грызунов. Ну а я приступил к обустройству полей и грядок.

Понятно, что поля и даже грядки обустроить нетрудно — но это когда хотя бы имеется относительно приличная лопата. А когда из сельскохозяйственного инструмента имеются только две руки… вру, еще и парочка заостренных палок, то приходится перенимать «опыт предков». Особенно приходится, учитывая, что земли под эти самые поля с грядками у меня немного: только узкая, метров в пятьдесят, полоска между ельником и берегом реки, и две трети этой полоски заросли всяким чернолесьем. А то, что не заросло, могло в половодье и под водой оказаться, так что поработать пришлось и руками, и головой. То есть и головой (немножко), и руками (уже спины не разгибая). И ногами: еще зимой я натаскал довольно много опавшей еловой хвои из лесу — ну, пока она там относительно сухой была. Конечно, эта хвоя в качестве удобрения работает не хуже поваренной соли — то есть на ней вообще ничего расти не может, но я и не собирался ее «в исходном виде» в землю добавлять. А начал я поля готовить еще с начала марта, сразу после встречи с аборигенами — и до того, как снег окончательно растаял, успел подготовить четыре «поля» размером каждое соток в шесть. То есть я специально такие расчищал, площадки под поля заранее вымерял — и у меня получилось для каждого зерна отдельное поле и подготовить.