Вторая задача оказалась гораздо сложнее. Оказалось, что у местных вообще большие проблемы с пониманием концепции собственности и, особенно, частной собственности. С этим надо что-то делать, и срочно, а то будет бардак и бандитизм. «Все вокруг колхозное, все вокруг мое» — определенно, это не наш путь.
Я много думал об этом ночами, и понял, что надо приучить уважать чужие владения и адаже, и вновь пришедшие племена. И частная собственность — прекрасный инструмент для достижения этой цели!
— Нельзя допускать повреждений посевов, угона скота — иначе никто не будет ни сеять, ни пасти овец — зачем, если все равно все украдут? Но для этого нужно разделить поля на участки, и каждому воину племени дать по своему наделу. Только после этого мы сможем приучить всех уважать чужие права, и не допускать потравы полей, — заявил я жрецам.
— Но как нам это сделать? — спросил помощник Аша, по имени Хаиб. — Племена исаваров всегда кочевали вдоль реки и ставили свои поселения там, где растет много сого. Они не поймут — как так, нельзя собирать колосья? Они всегда это делали — собирали сого везде, где найдут!
Вот же черт. А он прав! Как их отучить заниматься собирательством?
— Давайте, так. То, что посажено человеком, который верит в Небесных богов и делает поношения храму, находится под их защитой. Само поле — навсегда принадлежит тому, кто ее впервые вспахал. Больше никто ее не может занимать, и даже ступать по ней без согласия хозяина!
— Но, как же нам это устроить? — не унимался Хаиб.
— Надо огородить все поля и поставить на углах истуканов — деревянные статуи со зверскими лицами. И всем рассказать, что эти воплощения духов полей нашлют падеж тому стаду, которое нарушит межу!
— Мне думается, это будет трудно устроить — высказался Аш, медленно качая седой головой. — Истуканов мы поставим, а вот изгороди…
— Давайте осмотрим и поля и фермы,мне надо будет и еще раз подумать… в смысле — вопросить богов, как это лучше устроить — предложил я.
Выйдя из храма и оглядевшись, я сразу обратил внимание, как разросся город. Дома стояли теперь ближе друг к другу, а рыночная площадь перед городским тагином заметно оживилась.Появилось и еще одно крупное сооружение. Мой храм находился у подножия четырехугольной цитадели из полуобожженного кирпича. Стены примерно в 6 метров высотой, огораживали пространство в 40×40 шагов.
— Что это?
— Это сиренто! — как будто о чем-то само собой разумеющимся, ответил Эгор.
Сиренто? Смутно припоминаю, что при основании Адажиона я закладывал угловые камни какого-то «сиренто». Так оказывается, это цитадель!