Выйдя, я огляделся. Да тут жарко! Знойный степной воздух окутал меня незнакомыми ароматами. Мой модуль оказался окружен плетеной оградой, а над ним — шатер из войлока на гибком бамбуковом каркасе. Получилось что-то вроде внутреннего дворика под пологом, где и собрались жрецы моего культа. Яркий солнечный свет за пределами этого шатра заставил поежиться и еще раз проверить, хорошо ли я натерся солнцезащитным кремом.
— Здравствуй, великий посланник! — произнес Артур, и тут же все низко мне поклонились.
Первым делом я попросил какой-нибудь еды. За ней послали одного из мальчиков — сына Алая. Пока ждали, завязался обычный для малознакомых людей неловкий разговор.
— Что это за ребята? — спросил я сильно повзрослевшего Артура. Высокий, с прекрасной осанкой, густой смоляной бородой, он оказался лидером коллегии жрецов, называвших себя в его честь «атуры».
— Это наши сыновья, — не без гордости ответил он. — Они займут наши места, когда придет время. Если их присутствие неуместно, они оставят нас!
И он сделал знак рукой подросткам, которые, заметно погрустнев, повернулись было уходить.
— Пусть останутся — торопливо сказал им я. «И не надо ловить мои желания и поспешно их исполнять», подумалось про себя. Ни к чему это раболепие. Я за деловой подход.
Юноши рассматривали меня с неподдельным интересом, как, впрочем, и я их. Похоже, именно они встретят меня при новом выходе через 20 лет. Сейчас же будущие жрецы учились тому, что им, возможно, в следующий раз предстоит делать самостоятельно.
Выходит, за прошедшее время жрецам удалось закрепить за своими семействами статус пожизненных и наследственных служителей моего культа. Свои жреческие должности они будут передавать по наследству…. И, наверное, это к лучшему! Мои помощники — не та позиция, на которую можно набирать по объявлению. Пусть лучше будет преемственность, тем более что «тайный язык», то есть смесь русского и международного эсперанто, на котором мы общаемся со жрецами, еще надо умудриться выучить. А лучше всего это делать в семье!
— А где Максим? — спросил я, вспомнив про улыбчивого паренька — сына Алуэн.
Артур нахмурился.
— Максима принесли в жертву во время перехода, — сообщил он, немного помолчав. — У адаже такой обычай — если у племени дела идут плохо, его вождь должен пожертвовать тем, что ему дорого больше всего. У нас был трудный переход — мы шли вдоль обрыва и не могли его преодолеть. Люди адаже сказали, что вождь Семмун потерял расположение духов, и должен вернуть его, принеся жертву.
— То есть именно вождь должен пожертвовать чем-то?