Сегмент цилиндра наконец открылся. Жаркий воздух обдул лицо, дивные запахи степей окутали со всех сторон. Итак, меня опять никто не встречает! Кажется, не получилось у Виктора с календарем… если только он сам, вообще, жив.
Помня про электроловушку, я поставил лесенку и аккуратно, не касаясь металла обшивки, спустился на землю. Ух, как опасно! Вспоминая, как погиб Эггон, я обернулся и оторопел. Перед модулем торчал высокий кол, на верхушке которого торчал человеческий череп! Причем, судя по всему, торчал он тут уже давно; кол успел покоситься, а сам череп начисто был лишен остатков плоти. Мое прекрасное новое зрение позволило также заметить, что нижняя челюсть была старательно прикручена к верхней медными проволочками. Ужас какой-то.
Конечно, одна только мысль о том, чтобы понять логику этих дикарей, была просто смехотворна. Но все же, рискнув предположить, что это череп того самого погибшего Эггона, а торчит он тут в виде наглядной демонстрации тезиса «не влезай-убьет», я немного успокоился и, поглаживая по пути метелки ковыльных трав, не торопясь пошел в сторону хутора. Еще издали было заметно, что он не очень-то изменился, что, наверное, не так уж и плохо.
Однако, подойдя ближе, я увидел что изменения есть, и они далеко не в лучшую сторону. Похоже, что уровень озера, из которого мы сбросили воду двадцать лет назад, так и не восстановился, скорее наоборот — водоем почти исчез, превратившись в заросший камышом овраг.
Непохоже, что дело в слишком большом расходовании воды на полив — возделанных полей было не больше, чем в прошлый раз, да и длина арыков, вроде бы, не изменилась.
На поле перед поселением работали люди, одетые в кожаные набедренные повязки. Они собирали снопы ячменя и таскали их внутрь ограды.
По мере моего приближения, люди поднимали головы, бросали работу и указывая на меня, окликали друг друга. Заметив их настороженность, я остановился и крикнул:
— Алуэн. Алуэн-на.
Один из них — мальчишка лет 10-ти — услышав имя Алуэн, что-то завопил и бросился к воротам. Люди продолжали смотреть настороженно, но не агрессивно. Иногда в разговоре проскальзывали знакомые слова из интерэсперанто. Мне показалось, что работников стало значительно больше, чем я видел их 20 лет назад.
Парень возвращался, а за ним спешила Алина. Она шла, опираясь на украшенный медью посох, а её волосы, заплетённые в 4 толстые косы, тяжело колыхались из стороны в сторону. На груди, в материи, перекинутой через плечо, шевелился младенец.
Подойдя на несколько шагов, она сердито что-то крикнула людям и, остановившись в двух шагах, придерживая живую ношу, отвесила мне поклон. Остальные, кто насторожено сдержанно, а кто с усердием последовали её примеру.