Иногда навстречу нам попадались не повозки, запряженные лошадьми, а массивные носилки — палантины. Я посмотрел на ближайший палантин. Его несли 8 рабов высокого роста, подобранных по росту и расе, хорошо одетых в одинаковые плащи. По бокам палантина бежали 2 раба — один держал зонтик, а другой махал на бегу опахалом. Палантин остановился возле открытой повозки с двумя нарядными дамами, и рабы сразу же поставили и справа и слева от нее по маленькой лесенке.
— Это что они делают? — спросил я Анхелата.
— Когда повозка останавливается, рабы ставят скамеечки с каждой стороны от нее, чтобы хозяину не приходилось утруждаться указанием, с какой стороны он хочет выйти.
— В палантинах ездят более бедные люди?
— Нет, необязательно. Многие предпочитают палантины, из-за того, что их носят рабы — это безопасней. Лошади могут испугаться чего-то и «понести», а остановить их трудно. К тому же, палантин можно пронести туда, куда не пускают повозку, ведь рабам можно запретить гадить на дорогу, в отличие от лошадей и быков, а на неровной местности они могут нести палантин прямо, примеряясь к рельефу, в отличие от лошадей!
У самых богатых и знатных впереди носилок часто идет отряд телохранителей– или из рабов, или, что намного надежнее и почетнее — из ахайров. А ведь я помню времена, когда даже невооруженная охрана вызывала неприятие горожан — телохранителей всегда считали опасностью для демократии, зародышем «личной гвардии» диктатора.
Короче, дорога от Лаона до Митты превратилась в некую «золотую милю», заселенную богачами. Здесь они жили, гуляли, общались. Везде вызывающая роскошь. «Демонстративное потребление», как это называли в том мире, из которого я пришел. Неудивительно, что пропаганда навигитов так успешна — в таких условиях проповедь аскетизма, конечно, быстро находит слушателей среди бедняков.
Вернувшись на Лаон, я попросил подробнее рассказать, как обстоят дела в Митте. То, что я увидел там, говорило о сильнейшем имущественном расслоении, и конечно, ничего хорошего от этого ожидать не приходилось. Особенно неприятно было видеть множество рабов, бегавших за повозками с зонтиками и скамеечками. Ладно бы они работали в полях — хоть какой-то толк от этого был бы. Но те, кого я видел, были просто личной прислугой!
Как мне немедленно рассказали, в услужении у демархов и нобилей бывают сотни рабов, то есть не просто они работают в хозяйствах, нет — это именно домашние рабы, и их сотни! Тут и специальный раб для открывания дверей, и раб для подачи вина, раб для массажа ступней, банный раб — и так далее. На все это уходят огромные средства.