Напряжение на площади росло с каждой минутой. Стоит кому-нибудь бросить камень — и начнется бойня.
Адаже явились последними.
— Прошу вождей и старейшин племен, фаррахов и жрецов явится в мой шатер. Остальным — отложить оружие и держаться спокойно до конца переговоров! — объявил я через жреца-глашатая.
Группы местной «элиты», косясь друг на друга, прошли ко мне и уселись на циновки.
— Давайте обсудим, как нам избежать того, что тут произошло. Мы не сможем возродить мертвых и возместить весь ущерб, но можем постараться жить мирно.
— Мы и жили мирно долгие годы. Пока ты не впустил волков в овчарню! — дерзко заявил молодой вождь адаже Каон. Его старший коллега молчал, опустив глаза в циновки, но было понятно, что так думает все племя.
— Они не волки, а люди, такие же, как вы. Волки ничего не понимают, с ними нельзя договориться. С людьми — можно. Я создал законы, по которым вы теперь будете жить. Я буду следить за их исполнением. Мой суд будет разбирать все нарушения, все неправды. Эй, жрецы — зачитайте то, что я вам говорил!
Несколько жрецов, сменяясь, начали наизусть произносить тексты статей, надиктованных мною. Конечно, нормальный правовед от такого только покраснел бы — юридическая техника крайне слаба, гражданское и уголовное право перемешаны прямо в одних статьях, повторы и пробелы, ни принципов, ни иерархии норм, Общая часть не выделена — короче, крайне примитивный сборник законов для крайне примитивного общества. Но — другого они и не запомнят. Да и я много уже позабыл со времен учебы в колледже.
Жрецы закончили. Начались вопросы, споры по отдельным статьям. Адаже были недовольны.
— Око за око, зуб за зуб. Вот настоящий закон. А все эти «штрафы» — ерунда. И почему причинитель должен платить штраф храму? Это несправедливо! Храм тут не причем! Пусть платит родственникам потерпевшего! — буквально кричал Каон, а воины адаже поддерживали его одобрительными криками.
— Храм — причем . Если бы не было преступников, не нужна была бы храмовая охрана и городская стража. Мне не нужно было бы тратить время на составление законов и на участие в суде. Это все — очень дорого, Каон. Мое время дорого стоит!
Адаже мрачно замолчали. Кажется, сама идея о том, что время может что-то стоить, представляется им несусветной чушью.
— Когда мы казним убийцу — наконец заговорил старший вождь — мы отдаем его душу богам во искупление его преступления. Если его не убить — боги разгневаются.
— Давая, я буду говорить за богов. Я их знаю получше тебя — как там тебя звать? Так вот. Порядок такой. (Меня посетило вдохновение, и понесло так, будто бы говорил не я, а действительно, какие-то высшие силы.). Убийца платит штраф храму. Храм возьмет овцу, назовет ее именем убийцы, и жрецы ее зарежут на алтаре. Боги получат свою жертву. Убийца наказан. Все живы.