— Холодновато для него, — ухмыльнувшись. изгибаю бровь.
— Кто вообще придумал, что его надо есть только летом в жару? Почему не круглый год. Мороженое делает жизнь чуточку лучше.
Открыв крышку и поставив упаковку на стол, она бросает рядом две маленькие ложки и плюхается на серый стул.
— Рассказывай.
Наблюдаю за тем, с каким аппетитом она поглощает фисташковое мороженное с кусочками миндаля, и тоже не могу удержаться от соблазна. Не знаю, правильно ли я поступаю, рассказав обо всем Саре, но ей я верю, как себе. Поразительно, конечно, что ни у меня, ни у нее не складывается личная жизнь. Может, на нас проклятие какое-то?
— Получается, он нам не брат? — резюмирует сестра.
— Не по крови.
— И он приехал тебе это сказать, рассчитывая на что? — смотрит на меня в упор, будто на допросе.
— Я не знаю, — пожимаю плечами. — Ему хотелось выговориться.
— Ну так признался бы жене. Или? — Сара сдвигает брови к переносице.
— Никаких «или». Я ясно дала ему понять, что наши пути разошлись еще пять лет назад, — положив ложку на стол, я нервно убираю волосы на бок и избегаю зрительного контакта с сестрой. Вместо этого я смотрю, как Алсуша в зале танцует под какой-то новый хит.
— Посмотри-ка на меня, — просит сестра.
— Что? — перевожу взгляд с племяшки на нее мать.
— Он женат.
— Я знаю, — обрываю я. — Я никогда не встану между ним и его женой. Я никогда не разрушу чужую семью.
Сара смотрит понимающе, но что-то в ее взгляде заставляет напрячься:
— А скажи честно, ты правда его не любишь, как говорила?
Не удивительно, что мы хорошо друг друга чувствуем, все–таки двойняшки, хоть и разные.
— Я его до сих пор люблю. Но это ничего не меняет. Я никогда не предам своим принципы.
— Ясно. И правильно, — отчего-то грустно вздыхает сестра и смотрит в окно. Я вижу, как она меняется в лице, ее что-то тревожит и она хочет поделиться.
— Сара, ну-ка посмотри на меня, — велю ей осторожно и она подчиняется. — Что-то случилось?
— Ильдар объявился, — она поджимает губу и тревожно скребет по ней зубами. — Звонил, требовал встречи.
— Он не имеет право ничего требовать!
— Хочет увидеть Алсу. Я запретила.
— Правильно сделала.
— Да…Только он начал угрожать, что все равно ее заберет.
— Мы предупредим воспитательниц в саду. Никто не отдаст ему нашу девочку.
Снова поворачиваю голову и смотрю на племяшку, которая уже переключилась с танцев на игрушки. Она же не помнит того кошмара, через который прошла ее мама. И слава Аллаху. Пусть Ильдар меня ненавидит, обвиняет в том, что я полезла не в свое дело, но я и тогда, и сейчас не подпущу к своим девочкам этого монстра.