Коротышка потупил взгляд на свой планшет, голова снова задрожала, словно висела на шарнире.

— Две тысячи воинов, — сказал он. — Тут сказано, что убыло две тысячи воинов, капитан! И сколько же вас осталось?

— Пять сотен, — бросил я, держа под руку с трудом держащегося на ногах Ансгара.

— Пять сотен, — повторил коротышка, а затем поднял голову и посмотрел на стоявшую по левую руку оленью морду, опустившую на него свой чёрный глаз.

Огромные влажные ноздри зверя вдруг раздулись, раздалось фырчанье. Он начал жадно втягивать в себя окружающий воздух, и мне показалось, что он пытается что-то унюхать. Как ручная ищейка он принялся всюду тыкать своей мордой. Жутко мычал и раздувал грудь каждый раз, когда нацеливался носом в сторону очередного корабля. Кровавый доспех неприятно скрежетал на огромном теле, заставляя мня нервничать еще больше.

Когда олень закончил вынюхивать, коротышка сказал:

— Верно, пят сотен. Вы понесли большие потери, но не мне давать оценку вашему поражению или успеху.

— Успех! — рявкнул я. — Однозначно, это был успех!

— И в чём он выражается?

Я грубо выставил вперёд Ансгара, демонстрируя свою «добычу». Он застонал, и это не было игрой.

Этот уродливый мужчина, ростом мне по грудь с явной брезгливостью отступил, чуть почуяв разившую от Ансгара вонь, хоть она была и не сравнима с вонью самого коротышки. Хитрые глазёнки вновь изучили юного правителя с каким-то нездоровым отвращением, а после перекинулись на оленью голову, стоящую по правую руку.

Животное тут же раздуло ноздри, грудь широко вздулась. Мутант принялся вынюхивать корабли, как это делал его сосед. Я сильно сомневался, что зверьё сможет учуять на таком расстоянии смердящие потом тела внутри кают, но, когда олень закончил, выдохнул и уставился чёрным глазом на коротышку, я офигел от услышанного.

— Пять десятков рабов, — пренебрежительно выдавил он из себя. — Далеко не разумный обмен. Полторы тысячи солдат на пять десятков рабов.

— Этот солдат сойдёт за десять тысяч искусных воинов! — заявил я, чуть встряхнув Ансгара.

— Кто это? — спросил коротышка.

— Имя этого воина Ансгар! Он — сын Лофказа.

Наконец-то мои слова произвели впечатление. Глаза коротышки целиком вылезли из-под опухшим век и заискрились удивлением. Он тяжело задышал, снова уткнулся в свой планшет за ответами. Складки на лбу заходили волнами, ёжик сальных волос заблестел еще сильнее. Обильные капли пота пересекли его обвисшие щёки и забарабанили по листку, словно утренний дождь по крыше. Низкорослый мужчина опустил глаза в самый низ своего планшета, затем еще раз полностью изучил листок, спустя несколько секунд еще раз, и каждый раз его лицо обретало новые черты. Удивление медленно стиралось, а на его место приходило безразличие.