Под несмолкаемый треск кровавых доспехов и удары клинков, мы с Дрюней выбрались из толпы на дорогу. Каменная тропинку тянулась вперёд и сразу же пропадала из виду, завернув за опустевшие дома.

— Побежали! — сказал я, и мы кинулись вперёд.

Хруст наших доспехов отражался от домов. Наше дыхание оставалось ровным, а взгляд с животной яростью смотрел вперёд.

— Как будем действовать, Червяк?

— У меня есть план.

Мы обогнули домов десять, прежде чем дорога упёрлась в ветхое и очень мрачное деревянное здание с башней. Та самая церковь, в которой пыли лежало больше, чем спущенного дерьма в море со всего города.

— Ты уверен, что он здесь? — спросил Дрюня.

Я окинул взглядом церковь и уверенно заявил:

— Да. Здесь его истинный дом, который он предал ради ложной веры, и теперь пытается всеми силами ложь обратить в правду. Всеми силами и правдами он пытается оправдать тысячи смертей, обозвав всё происходящее искуплением, и считая, что это мы встали на ложный путь.

— А мы грешны?

— Мы все грешны. И мы пришли сюда не за искуплением своих грехов.

Я перевёл взгляд на лицо Дрюни и спросил:

— У тебя еще остались зажигательный бомбочки?

— Да, парочку. А что?

— В церковь я пойду один, мы будем только мешаться друг другу.

— И что ты задумал? — спросил Дрюня, бросая взгляд в сторону церкви.

— Ну, в начале мне нужен твой ихор, — я посмотрел на нагрудную пластину гнойного доспеха, успевшего покрыться сотней шрамов и рытвин за время наших сражений.

Без лишних вопросов Дрюня сковырнул на груди небольшой кусок доспеха, от которого протянулись тонкие гнойные нити до обнажившейся плоти. Моя ладонь влажно чмокнула, когда я коснулся его груди. Потом второй ладонью. Я растёр Дрюнин гной по своему лицу — какая никакая, но защита от вредных насекомых.

Потом я объяснил Дрюне, что ему нужно будет сделать с колбами горючего вещества, после чего протянул серебряную коробочку.

— Возьми, пригодится.

— Ты сумасшедший, — сказал Дрюня, забирая из моих рук маленькую коробочку со спрятанными внутри угольками.

— Я знаю.

Огромная церковная дверь из рельефной древесины оказалась не заперта. Не опасаясь внезапного нападения, я переступил порог и погрузился в мрачную атмосферу праведной жизни. Копьё покоилось на спине, доставать оружие в храме, и тем более угрожать им, даже конченным уродам, — грешный путь. Во мне осталось мало человечности, но я отнесусь с уважением к тем сохранившимся внутри меня крупинкам.

Ровные ряды лавок тянулись в конец церкви. Огромные застеклённые окна пропускали достаточно солнечного света, чтобы можно было насладиться даже мелкими деталями внутренней архитектуры, и попробовать сосчитать бесчисленное количество мух, облепивших не только лавки, но и стены. Насекомые кружили над моим доспехом, на короткое мгновение садились на корку из крови, но быстро срывались и с мерзким жужжанием и улетали прочь.