Я окинул взглядом поле. Над землёй еще стоял лёгкий пепельный туман, но совсем скоро морской ветер сдут его целиком, и на горизонте вновь проступит полоска ртути, на которой отразится обеденное солнце. Как странно, но со стороны поля не доносилось ни каких звуков. Я не слышал ни звериных хрипов, ни стук копыт о землю. Тишина медленно оседала на деревья вместе с залой. Зверьё закончилось.

Воодушевлённый этой новостью, я перехватил крепче копьё и бросился к своим друзьям.

Ближайший здоровяк уже валялся на боку. Из-под мясистого тела выглядывали ноги и руки моих воинов, еще живых. Я подбежал к тучной голове. На выпученные глаза налип песок, но это не помешало разглядеть на глянцевой поверхности своё отражение с занесённым для удара копьём.

Мычание гиганта резко оборвалось, когда я погрузил копьё наполовину. Глаз лопнул, наконечник проткнул мозг, из пустой глазницы на землю потекла кровь. Горячая струйка коснулась моей ноги, и словно обожгла моё сознание. Кровь… Много крови… Я попытался впитать её в себя, заполнил целиком желудок, лёгкие. Залил кишки. Моё тело быстро окрепло, хлынула волна свежих сил. Я попытался впитать ещё больше, но сумел создать под своими ногами лишь крохотную лужицу, словно обмочился. Какая печаль. Я не смогу забрать с собой всю кровь, мне не хватает моего плаща.

Осознание неизбежного быстро прошло, когда ладонь в кровавой перче ухватилась за мою ногу. Мой воин. Я схватил торчащую руку из-под мясистого тела и потянул на себя. Я сумел влить избыточную кровь воину, дав ему еще сил. И это помогло. Вспарывая плоть, мой воин вылез наружу. Залитый кровью, блестящим ихором и кусками органов он встал на ноги в полный рост и посмотрел на меня. Сквозь узкие щели на покрывающей его лицо грубой маске я сумел увидеть его глаза. Кровавые, с узкой чёрной точкой, такие же как у всех, но прищур был уникальным. Передо мной стоял отец Отто. Юрис. Я был безмерно рад видеть его живым. И я не мог допустить его смерти. Лишь представив глаза пацана, наливающиеся слезами после вести о смерти отца, у меня защемило сердце. Положив ладонь в кровавой перчатке Юрису на плечо, я перенаправил большую часть крови гиганта в его тело. Доспех захрустел, но этот хруст был добрым, несущий за собой только хорошее. Только грубое и смертельно опасное. Наплечники Юриса разрослись в трое и ощетинились острыми клыками. Нагрудная пластина стала раза в три толще, на локтях отросли дополнительные клыки, которыми с лёгкостью можно было проткнуть человека. Я даровал ему еще один меч, изогнутый полумесяцем. Он посмотрел на него, покрутил. Не знаю, осталось ли в нём что-то человеческое, но услышав вой умирающих гигантов, он вдруг сам громко взвыл с противным бульканьем, а после бросился на них со вскинутыми клинками.