Она смотрела на меня сверху со зловещей улыбкой. Наши кончики носов практически касались, и я мог видеть в её глазах своё отражение. Моё лицо напоминало выстеленную скатерть на кухонный стол — такое ровное и безразличное. Но придут гости, и после ужина скатерть уже не отстирать. Ей место на помойке. Но она решила забрать меня.
— Елена, — сказал тогда доктор. — Вы уверены, что хотите забрать сына домой?
— А есть какая-то опасность для моей жизни? Вы должны были его вылечить!
— Его состояние не поддаётся лечению. Но вы можете контролировать его психику, убрав из жизни все стрессовые факторы, — доктор сделал тяжёлый вдох и положил карандаш на стол, рядом с кипой бумаг. — Нам не удалось выявить причину резких вспышек агрессии, после которых, по-вашему, утверждению он становиться сам не свой, но нет никаких сомнений в наличии сложного психического заболевания. С ваших слов у него было спокойное детство в любящей семье, а когда его отец ушёл, и на место привычного мужчины, дарившего любовь и ласку, пришёл другой — ребёнок стал сам не свой. Я не судья, и не клинический психолог, но случившееся явно нанесло неизгладимый отпечаток на его психике. Он убил человека. И с этим вам жить. Пубертатный период пройден, и мой опыт позволяет мне утверждать, что именно буйный коктейль из гормонов неудачно наложился на нестабильное психическое состояние, полученное детской травмой. Так сложилось, здесь нет вины Артёма. Его состояние нормализуется, но, если только будет протекать в полном спокойствии. Вы понимаете, что я имею ввиду? Дурные компания, алкоголь, драки, бесчисленное количество половых партнёров — вам нужно максимально огородить своего сына от этого. Мы не знаем при каких обстоятельствах может раскрыться его психика в совсем ином цвете. Ваша внимательность — главный инструмент в выздоровлении вашего сына. Ваша забота — залог душевного спокойствия. Вы должны окутать его любовью, понимаете, что я имею ввиду?
Только потом я понял, что женщина, называющая себя моей матерью ничего из вышеперечисленного не поняла, или восприняла иначе. А быть может она и вовсе не слышала врача, а уже давным-давно для себя всё решила. Хоть я и ума не приложу, как можно было решиться зайти в ванную к человеку, которого ты вырастила с юных лет и скинуть перед ним халат.
В тот день мы вернулись домой, и первым моим желанием было принять душ. Мне не терпелось смыть с кожи образовавшийся за несколько лет налёт крахмала и глубоко забившиеся в поры куски хозяйственного мыла. От меня разило стариком. Зубы стали походить на гниющие пни в сыром лесу, а речь можно было разобрать только с третьего раза. И вроде бы я должен отпугивать от себя людей, отвращать, но моя мать была другой.