Я обязан до неё добраться! Да вот только есть проблема одно: между нами — багровая стена из схлестнувшихся между собой безликих воинов. Делать нечего, мне остаётся надеяться, что я не привлеку к себе повышенного внимания, и вся орда не бросится на меня в едином порыве.

Я бросился в гущу битвы. Первые несколько метров меня никто не замечал, я разгребал щитом дорогу, часто приходилось отталкивать от себя булавой победившего воина в короткой драке, но он лишь бросал на меня короткий взгляд, как в следующий миг на него обрушивался такой же победитель своей короткой битвы. Но попадались и исключения, и вопрос с ними я решал на месте. Костяная булава могла решить все проблемы, нужно было только обладать умением их находить. И, судя по всему, у меня имелся таланта на такие скользкие дела. Чем глубже я заходил, тем чаще приходилось убивать. Без разбора. Мне было плевать на их клинки. Меня не беспокоил их обезумевший взгляд, прячущийся в глубине прорезей на масках с жуткими ликами. Булава ломала эти маски, дробила, измельчала кровавую корку в пыль, а затем в пепел. Хрустели кости, меня окружал беспрерывный вой боли, но тишина смерти и не думала наступать. Здесь, внутри сражения, правил хор безумия, не смолкающий ни на секунду. Не утихающий даже когда от твоих рук пало несколько десятков солдат.

Не знаю скольких мне пришлось убить, я не считал, но костяной наконечник булавы успел покрыться глубокими рытвинами и сколами.

Отпихнув щитом нескольких кровокожих в сторону, и убив одного выросшего передо мной, я, наконец увидел стену дома. Увидел пустые окна и вход в подъезд, в котором виднелась ведущая на второй этаж лестница.

Я рванул вперёд. Но справа на меня нехило так обрушился вражеский клинок. Лезвие ударило по наплечнику, увязнув в кровавых зубьях. Напавший замешкался. Меч застрял, он рванул на себя, но без толку, только оставил у меня на щеке глубокий порез. Я замахнулся булавой, да только удар не удался. Отягощённый застрявших мечом наплечник не позволил мне вывернуть руку для точного удара. Зарычав, я попытался отскочить. Окружающая битва была настолько плотной, что, сделав всего пол шага назад, моя спина в кого-то упёрлась.

Застрявший меч в наплечнике пронзил воздух в нескольких миллиметрах от моего затылка. Кровокож решил не вынимать его, навалился на рукоять, в надежде воткнуть лезвие мне в ухо. Меня спасло только то, что кто-то со всей силой отпихнул меня.

Кровокож с застрявшим мечом приблизился ко мне так близко, что я мог видеть своё отражение в его глазах. Он и не думал выпускать меч, продолжал дёргать рукоять во все стороны, в надежде высвободить клинок. Моя булава влетела ему в ногу, разбивая колено в дребезги. Воин не устоял, упал, переломив выращенный из ладони клинок. Больше ничто не сковывало мои движений. Ребристый угол костяного щита влетел ему в лицо, содрав маску с кусками плоти, и я даже не успел разглядеть его черты; булава тут же превратила его лик в бесформенный кусок окровавленного мяса.