Если она действительно жива, и бродит по улицам этого города, я обязан её разыскать.

Мои руки ощутили дрожь. Опустив взгляд, я увидел трясущуюся в моих объятиях Роже. Мухи! Мой эгоизм совсем затмил мой разум, я даже не подумал о маленькой девочке, чьё тело минутой ранее было облеплено мухами. Но бегло осмотрев её кожу, мне не удалось найти ничего угрожающего её жизни.

— Роже, — растерянно произнёс я, — как ты себя чувствуешь? Рой мух должен был сожрать тебя заживо.

— Инга, со мной всё в порядке. Мухи меня не кусали. Только щекотали своими лапками.

Гнусу нужно отдать должное. Вынудил покинуть нас дом исключительно причиняя боль только мне, и не только физическую. Может я становлюсь слишком мягким, но признаюсь себе, в тот момент, когда боль сковала меня, а от обилия мух на девочке были видны лишь редкие пряди, всё моё внимание было направлено на спасение Роже. Я становлюсь мягким.

Я разжал руки, выпуская Роже из объятий, но трясущаяся девочка по-прежнему прижималась ко мне, словно боясь, что я уйду куда-то, и она окончательно потеряется среди неизвестных ей улиц.

— Я боюсь, — прошептала она мне в грудную пластину.

— Тебе нечего бояться, ты со мной.

Только сейчас, опустив глаза на её лицо, я увидел, как она жмуриться и прячет лицо в тени моей головы, вжимаясь нежной кожей в мой грубый доспех.

— Они повсюду, — прошептала она.

— Кто? — спросил я, с опаской оглянувшись.

— Воины. Она снова меня заберёт.

— Роже, не бойся. Эти воины — мои солдаты. Мы пришли сюда за вами, за всеми детьми, которых похитили. Мы вернём вас домой.

— Она не даст вам! — завизжала Роже. — Она очень сильная!

— Открой глаза и посмотри на меня.

— Я видела! Ты такая же плохая, как и она… — неожиданно Роже ударила мою нагрудную плиту своей ладонью, сильно поранив кожу о грубые края. Она взвизгнула, сжала губы и, наконец, открыла глаза, чтобы взглянуть на свои раны.

Хватило одного вздоха, чтобы на коже не осталось не единой царапины. Роже излечила себя, а потом уставилась на меня, продолжая кривить в гневе губы.

— Понравилось? — спросил я. — Ну же, ударь еще. Не бойся, бей!

Лицо девочки покраснело, глаза намокли от хлынувших слёз, а губы раскрылись в гневе, высвобождая наружу весь скопившийся страх. Она ударила со всей силой, и снова на коже остались глубокие царапины. Девочка на этом не остановилась.

Она ударила еще раз, но уже правой рука. Кровь заливала запястье и тонкой струйкой потекла к локтю. Ей понравилось. Каждый удар приносил облегчение, давая боли заглушить непривычный гнев, который пугал её. Девочка ревела и лупцевала мой доспех. Брызги крови окропили землю. Кожу на ладони сорвало, и показались кости. Стоявшие рядом Ансгар и Осси молча смотрели, не решаясь вмешиваться.