Мне хочется снять со спины копьё и швырнуть его в фигуру между крестами. Хочется убить это мерзкое существо, вливающие в наши уши какие-то праведные речи. А потом убить каждого, кто осмелится броситься на меня. Их будет мало. Вначале захотят все, но когда прольётся первая кровь, когда копьё воткнётся в голову первому безумцу и запачкает каменную дорогу окровавленными осколками его черепа и мозга, остальные отступят.

Они видели много казней, но ни разу не помышляли о своей.

И когда их останется совсем мало, я загоню эти жалкие остатки бесчеловечности в море. Я буду смотреть на их растерянные лица, на которых страх начнёт рисовать иной портрет. Безысходность смерти неотвратимо потянет их к берегу, где волна моей крови смоет их обратно в море и утянет каждого на дно.

И что потом?

Чем я лучше этого безумца в грязной рясе?

Мне невыносимо больно от злости, пробудившейся во мне разгневанным бурлением толпы.

Фигура в запятнанной рясе вновь воздела руки к небесам.

— Я! — разлетелось противным жужжанием по всей площади. — Очищу их кровь. Вберу в себя всю грязь, оставив их грешным душам чистую плоть. Они падут перед нашими ногами омытыми, как телята, заботливо вылизанные коровой.

Обнажённые мужчины на крестах обливались потом. Кожа смуглая, волосы светлые. Головы поникли от бессилия, но мне видны их высохшие на солнце губы. Они подёргивались в безмолвии, как лица моего плаща. Возможно, они читали себе молитвы. Быть может, проклинали своего палача.

Ветер давно утих, но посеревшая от выступавшей на теле фигуры влаги ряса продолжала колыхаться. Местный монах или священно-служитель поднялся по каменным ступеням на пьедестал, заняв месту между распятыми на кресте измождёнными мужчинами. Протянул руки к прибитым кистям обвиняемым. Почерневшие ладони с трудом проглядывались сквозь облако мух, но я видел, как костлявые пальцы ухватились за запястья мужчин и сжались.

— Инга, — шептала Осси, — мы так и будем стоять и смотреть?

— Да.

— Мы должны сделать хоть что-то… я не могу на это смотреть.

— Прикрой глаза. И заткни уши. Наша сила здесь бесполезна.

— Но почему…

— Потому что наша жертва не принесёт ничего хорошего. Нас разорвут на куски, и никакая броня нас не спасёт! И наши друзья не успеют подоспеть вовремя. А потом и их убьют. К сожалению, мы вынуждены лишь наблюдать и копить злость, которая нам даст сил для будущих побед.

Жужжание нарастало с каждым ударом сердца. Грязная ряса фигуры колыхалась как при ураганном ветре. И когда толпа умолкла в ожидании зрелища, из рукавов фигуры вырвались чёрные столбы мух. Они напоминали густой дым от костров. Чёрные облака, за которыми прольётся дождь и в землю ударят сотни молний. Они напоминали нефтяной пятно, быстро расползающееся по земле. А когда мухи окутали распятья, казалось я смотрю на кусок стухшего мяса, усеянного мошкарой и паразитами.