Я дарил им её.

Я собирал всех мужчин в кучу, и дарил им надежду. Дарил им новую жизнь. Дарил им силу, о которой они даже и не мечтали.

Да, они громко кричали. Да, их глотки почти рвались от вопля и рёва, что создавал в их лёгких страх. Но никогда великая сила не давалась без боли.

Однажды ко мне подбежала женщина. Она громко рыдала, её лицо было испачкано грязью и соплями. Её всю трясло от страха, но она отважилась открыть свой грязный рот с пожелтевшими зубами:

— Да что ж ты делаешь, монстр⁈ — кричала она сквозь рёв, исказивший её лицо и губы в отвратительную гримасу. — Прекрати! Прекрати! Прекрати!

Своими грязными ботинками из дешёвой ткани она не побоялась встать на мою алую гладь. Эта нищенка не побоялась приблизится ко мне на расстоянии вытянутого меча, в отличии от других женщин, разбежавшихся по своим домам, когда центральная площадь наполнилась криками и стонами сотни мужчин.

С улыбкой я посмотрел на неё, и сказал:

— Если я сейчас остановлюсь, то придёт другой монстр, и вместо силы — дарует вам смерть. Ты хочешь узреть, как погибнут все, кого ты знаешь?

На её глазах сверкнул испуг. Она умолкла, проглотив подступившую слюну и слёзы, скопившиеся на губах. Когда мужской вопль медленно сменялся на отвратительное бульканье, женщина в испуге обернулась. Она оборачивалась каждый раз, когда очередной мужчина почти полностью облачался в новый доспех. Я уже привык к этому. Женщина не верила своим глазам. Они все думали, что увидят смерть на улицах своих деревень, но видели совсем иное.

Мужчины не умирал, они продолжали жить. Валились на колени, преподали лицом к алой глади. Многие пытались содрать со своего тела свою новую вторую кожу, которая отныне будет их защищать. Какая глупость. Они действительно пытались содрать то, что продлит и сохранит им жизни.

Стоявшая рядом со мной женщина успокоилась. На лице остались солоноватые разводы от слёз и размытое пятно грязи, оставленное рукавом, когда она утирала сопли с носа.

— Ты сказала, что грядёт война, — эти слова прозвучали с невыносимым холодом. Так могут говорить только те люди, у которых всё забрали, и им уже плевать на всё. — Тогда, я готова увидеть войну лично.

— Ты хочешь быть рядом со своим мужем? — спросил я, заглядывая своими кровавыми глазами в её потускневшие очи.

Вместо слов она начала стягивать с себя одежу. Стащив с головы косынку, она швырнула её к моим ногам. Затем она стянула рубаху, обнажив вполне жилистое тело. Сальные волосы скатились с её плеч скрыв полностью грудь. На неё никто не смотрел, лишь я, когда остальные были заняты собой. Когда все мужчины с ужасом рассматривали свои тела.