— Ты убил его! Зачем?

Я подошёл к телу старика. Мышцы лица уже разгладились, убрав мрачные морщины. Могло показаться, что он улыбается, увидев на потолке что-то забавное. Один глаз открыт полностью, другой полуприкрыт. Густая кровь пропитала всю одежду и начала медленно расползаться по полу, просачиваться между досок. Кровь словно хотела уйти в землю, как крохотный росток от семечки, улизнуть от меня, спрятаться в глухой тени. Но у неё ничего не вышло. Я вобрал в себя всё до последней капли. Чуть посиневшая кожа старика натянулась, облепив кости. Очертания черепа стали довольно чёткими, грязная от крови рубаха и жилетка повисли на рёбрах тентом. Он всё также продолжал смотреть в потолок.

Я взялся за древко одной рукой и выдернул копьё из груди старика.

Так надо было. Иначе поступить я не мог.

— Андрей! — рявкнул я, рассматривая труп старика.

Андрей молчал. Злился, дулся, скрипел зубами и молчал. Его доспех хрустел от трясущейся на плече секиры. Он так крепко сжимал деревянную рукоять, что на пол сыпалась не только стружка, но и струпья от доспеха. Всего лишь старик. Почти отец. Он не имел права забрать шанс у других. Он пожил своё, видел свет сквозь призму своих глаз. Он видел мир по-своему и не имел права навязывать своё видение другим, ещё молодым. Эдгарс не понимал одной истинны: если дать возможность людям принимать собственные решения — они все умрут. Им нельзя давать свободу. Их нужно загнать в угол, и уже там, в темноте, когда они дрожат от страха, подарить иллюзию выбора, в которой он и примет решение. Так было всегда.

И так будет сейчас.

— Андрей! — вновь рявкнул я. — Собери всех мужчин на площади, немедленно!

Не обронив ни слова, Андрей покинул дом. Не знаю, что творилось у него в голове, и даже думать об этом не хочу. Что он, что Эдгарс, они смотрят на мир совсем другими глазами. Наивными, отчасти добрыми. Они думают, что всегда можно договориться, пожать руки и вернуть мир на землю. Какая глупость и ерунда, придуманная слабаками. Сильный возьмёт своё, а ты так и останешься сосать огромный и упругий член.

Я возьму своё. А этим людям подарю шанс сразиться свой мир. Сразиться за свой выбор.

Стройные ряды людей шагали мимо входных дверей нашей штаб-квартиры. Я вышел на улицу вместе с Осси. Вдалеке, за несколькими домами раздавался булькающий голос Андрея, призывающего мужчин немедленно покинуть дома и явиться на центральную площадь. Он отлично справился со своей работой за одним «но». В шагающей толпе помимо мужчин были женщины и дети. Люди покидали дома целыми семьями, напуганные воплями гнойного воина. Они все держались за руки и, нашёптывая что-то неразборчивое друг другу на ухо, с испуганными лицами шли вперёд, туда, куда их гнал пастух.