— Ты не имеешь право решать людские судьбы! Ты никто! Ты просто девка в уродливом доспехе из застывшей крови.

Дрюня вскочил со стула, обронив его на пол. Осси молча следила за происходящим с неприкрытой улыбкой, словно на её глаза разворачивался спектакль, концовка которого еще не была предопределена.

— Эдгарс, успокойся, — побулькал Дрюня. — Ты недооцениваешь угрозу, нависшую над нашими головами.

— Не смейте мне говорить об угрозах…

— Эдгарс, — сказал я. — Если ты не в силах принять решение, способное спасти тысячи жизней, это сделаю я.

Старик разжал губы и просто зарычал от злости.

— Ты никто! — Эдгарс вскинул руку и выставил указательный палец. Он затряс рукой, тыкая в меня своим поганым пальцем, брызгал слюной, с его губ срывались оскорбления. — Девка, ты никто! Ты не посмеешь жителей моей деревни обратить в себе подобных тварей! Дай людям сделать свой вы…

Старик не договорил. Почти отец умолк на полуслове.

С ним бесполезно было разговаривать, с ним бесполезно было спорить.

Вспыхнувший внутри меня гнев затмил разум на мгновение. Каждый тычок узловатого пальца в мою грудь — сотня острых игл, проникших под кожу и яростно вонзившихся в моё сердце. Они разрывали моё сердце, ломали на куски кости, дробили. Боль неимоверной силы, заглушить которую не сможет ни одно лекарство. Ни одно обезболивающее. Лишь убийство. Убийство способно заглушить любую боль.

Гнев вынудил меня достать копьё и швырнуть его со всей силой в пульсирующий источник боли.

Старик с грохотом рухнул на пол. Я отшвырнул в сторону тяжёлый стол, чтобы видеть его. Видеть, как он спокойно лежит, уставившись мёртвыми глазами в потолок. Копьё пробило ему грудь, из огромной раны вытекала кровь. Зелёная жилетка быстро пропиталась кровью, сменив цвет на багровый. Он даже ничего не понял. Его глупость и гнев затмили разум не меньше моего. Наконечник копья из человеческой кости вонзилось точно в сердце.

— Червяк! — с ужасом на губах вымолвил Дрюня. — Ты что наделал…

Мой друг стоял в сторонке, не в состоянии сделать хоть что-то. Беспомощно развёл руки и уставился на тело старика.

— Ты… ты… — мямлил он. — Оживи его! Немедленно!

Да, я мог его оживить. Возможно. Но я даже не стану пробовать. Какой в этом смысл. Я мог бы из него сделать кровокожа, бросить его в бой, но он всё же заслужил покой.

Почти отец.

К сожалению, за него выбор сделал я. И второй раз я не собираюсь ничего решать. Глупец. Старый дурак. Он ничего не понимал в этой жизни. Помеха на моём пути. И так будет с каждым.

— Червяк…

— Заткнись, Андрей! Что ты опять разнылся?