Над беглецами повисла тишина. Все слышали сказанное Гораном, да и объяснять опытным воинам, среди которых не было и пяти волхвов, кроме княжича и княжон, а кто были, даже до границ своей первой сферы не добрались, чем закончится бой не надо было.

Фатта с выделенными ей людьми ещё не успела доехать до поворота дороги, как оставшиеся уже позабыли о них. Горан указал сестре место на левой стороне дороги, сам занял правую. Чудом уцелевших Ладу и двух её воительниц оставил за своей спиной, как и пяток гридней постойче, остальных отправил прикрывать Углешу, отдельно распорядившись младшими волхвами, пообещав спросить, если княжна не сумеет вовремя вырваться из боя.

Началось короткое, но выматывающее своей мокростью ожидание. Морось выстуживала тепло, и люди хотели сражения, чтобы в бою согреться или забыться. Княжичу оставалось только раствориться в единении со своими людьми.

А когда из-за поворота показалась погоня, он, не сговариваясь, одновременно с сестрой не стал обнажать стального меча, а призвал дух, дарованный прорывом во вторую сферу. В его руках полыхнул чёрный посох с усеянными шипами оконечьями, а Углеша вырвала из ничего снаряженный лук с пылающей тетивой, быстрый взмах ножа и рассечённая сорочка на шуе окрасилась кровью. Алая капля взвилась и легла стрелой.

Миг, другой, несколько ударов сердца. А враг тоже изготовился к бою, выпустив вперёд волхвов. Несколько осторожных шагов к Стояновичам и дорогу перегородил щит ветра, закрутивший выпущенную стрелу. Виток, ещё один и прямо в неё влетает вторая стрела, порвавшая щит на клочки. А прямо за ней пронёсся метательный нож и разбил грудь волхву в желтой волховке.

Над дорогой повисла тишина. Квилиновичи смотрели на лежащий в луже серебряный подвес — знак принятого витязя.

— Всё ещё считаешь, что в их клане не было достойных противников? — спросил Горан.

Углеша в ответ лишь зло рассмеялась.

А потом два отряда схлестнулись. Горан бил посохом и шипы рвали кольчуги будто бумагу. И каждый раз, как выпадал миг передышки, княжич выпуска в небо светлячков, а те уже начинали жить своей жизнью и маленькими огненными птичками носились меж врагов, стараясь крылышками попасть по глазам.

Четыре или пять долей часа спустя Стояновичи дрогнули — силы были слишком не равны. Но они не побежали, просто шаг за шагом отступали по дороге. Горан и Углеша уже отпустили духи и теперь бились как и остальные дружинные сталью, разве что, собравшись, воздвигали щит за щитом, выгадывая мгновения для своих людей.

Бой длился больше часа, когда Горан приказал оставшимся двум своим волхвам уводить княжну. А сам кивнул Ладе и она со своими девушками прикрыла его. Но княжич и не думал бежать сам. Он опустился на колено, успокаивая дыхание и собирая поток силы, текущей сквозь дар. Горан устал, да и на версту кругом они вычерпали всю почти силу. Но для последнего, самого сложного удара, больше нужен не широкий поток, а искусство справиться с ним. Та струйка, что наскреблась, заметалась по сферам, ломаясь и огранясь сквозь дар, пока не сплелась в тот самый щит.