Пока Фатта благодарила и тихонько расспрашивала хозяев, княжна Углеша фыркала и дёргала плечиком, смотрела куда угодно, но не на витязей и княжих родичей. И её поведение заметили. Горан сам слышал, как осторожно переговаривались старейшины и витязи на лавках, выставленных по обе стороны от гостей, да и Чеслава, ухмылявшегося и перебиравшего пальцами по спинке материного стольца, видел. Видел, слышал, но ничего не мог поделать, кроме как проглотить обиду и молча улыбаться.
А как только обмен поклонами закончился, их спровадили обратно. И Фатта с Гораном даже выдохнули с облегчением, но не Углеша. Княжна чуть не устроила скандал, требуя от брата и тётки оскорбиться и вернуться, не обращая ни малейшего внимания на сопровождавших, и не заботясь о том, что её слова обязательно передадут Квилиновичам.
— Мы остаёмся, сестра, — твёдро сказал Горан. — И думать забудь обижаться на такой приём. Клану нужен доступ к их портам. И именно ты должна обеспечить выполнение договорённостей и поддержать наши выгоды у них. Отец поручил тебе это дело, и ты должна его исполнить.
— Но ведь это позор для нас! Прапрадед основал клан не продавая за низкие пошлины детей, а просто уничтожил или подчинил себе всех, кто встал на его пути! И мы до сих пор один из сильнейших кланов, а они? Да даже среди их старейшин нет никого близкого мне или тебе по силе! И мы с ними который год договариваемся, кланяемся?
— Прапрадед жил давно. Он был великим воином и мы по сей день именно это мастерство ставим во главе угла. Но княжъ и старейшины всяко больше знают. И если договариваются, то значит нужно договариваться. А не затравленным волком смотреть на свёкров и жениха!
Княжна отвернулась и замолчала, но не намёка не было, что Углеша услышала слова брата. А когда они вернулись на выделенный в пользование гостевой двор и вовсе закрылась в каморе, никого к себе не пустив. К обеду и ужину она тоже не вышла. Фатта и Горан было уже вздохнули с облегчением, решив, что княжна всё же приняла их увещевания и просто ещё не готова усмирить свою гордость, но наверху было слишком тихо.
В полночь в окне мелькнул огонёк лампадки, а потом тихо и осторожно открылась дверь в общую часть горницы. Княжна Углеша, прикрывая трепещущее пламя, вышла, притворила дверь, но не успела дойти до сеней, как вокруг закружили разноцветные огоньки и её окружили её собственные охранницы во главе с Ладой. А следом из своей каморы вышел и Горан. Княжна резко переводила взгляд с одной воительницы на другую, но везде встречала лишь спокойствие получивших справедливый приказ дружинниц. Последним в череде погляделок был княжич, выдержавший долгий, пристальный, наполняющийся ненавистью взгляд и лишь чуть пожал плечами. Девушка смахнула пламя, гася светильничек, и в молчаливом раздражении удалилась обратно к себе, хлопнув дверью напоследок.