взгляд обжигает голую кожу ног. Сжимаю челюсти. Обращаю глаза на стеклянный потолок и кромешную тьму ночи. Всё это сейчас кажется абсолютно унизительным. Хочется исчезнуть. Оказаться в любом месте, но только не тут. Горячие, шершавые ладони ложатся на заднюю поверхность бедра. Будто так и надо. Будто это нормально, что он сидит передо мной, пока его лицо на уровне моей промежности, в то время как я стою с задранной едва ли не до талии юбкой. Мудак. Ублюдок. Конченый урод. Ненавижу. В его объятиях я не могу даже пошевелиться. Как противостоять мужику, который выше тебя на полторы головы и тяжелее в два раза? От осознания собственной беспомощности, бесполезности сердце гулко и обидно билось в груди. Хотелось оттолкнуть. Ударить. Причинить физическую боль, чтобы она хотя бы немного сравнилась с душевной. С личным ощущением ненужности. Я для него всего лишь тело. Он открыто об этом говорит. Тело, которое можно иметь. Использовать. И выбросить, когда надоест. – Думаешь, эта игрушка тебя защитит? – хищно улыбается, обращая на меня свои сумеречные глаза. Так странно смотреть на него сверху вниз. Пока он сидит у моих ног. Но я с прежней силой ощущаю давление его угнетающей ауры. Даже когда она не нависает надо мной. Всё равно придавливает к земле. – Не твоё собачье дело, – выдыхаю, зажмуриваясь. Тело пробивает мелкий тремор. Артём зачем-то обхватывает горячей ладонью моё дрожащее колено. Ведёт выше, изучая шершавыми пальцами чувствительную кожу на внутренней поверхности бедра. И доходит до точки. Касаясь рукой влажной ткани моих трусиков. Прикусываю губу, испытывая жгучий стыд. Я возбудилась. Против воли. Мой организм не запросил моего разрешения на эту реакцию. Но всё же выделил порцию влаги. Теперь половые губы набухли. Тёрлись о хлопковую ластовицу трусиков. Как стыдно. Как больно. Как остро. Он намеренно задевал чувствительные точки. Поглаживал моё бедро, касаясь ребром указательного пальца возбуждённого, налитого кровью клитора, который едва не выступал под гладкой тканью бесшовных трусиков. Приятно. Так, что внизу живота стягивался тугой горячий узел. Сморгнула обжигающие, непрошеные слёзы. И так же унизительно. Ощущаю его руки буквально везде. На дрожащих коленках, бёдрах, ягодицах. Мышцы компульсивно сжимаются, дёргаются. Вся дрожу. Вновь смаргиваю слёзы. – Моё, – выдыхает на мою кожу, прямо рядом с трусиками, – или ты думала, тебе кто-то дал свободу воли? Артём ухмыляется. Совершенно больной улыбкой. – У меня другой мужчина. Собственный голос звучит жалобно.