Глава 43
Настоящее время – Туз, меня уже тошнит от твоей кислой рожи. Честное слово, сил уже никаких нет. У меня от тебя скоро депрессия разовьётся, – брюзжал Медведь, стараясь стереть ненавистную ему эмоцию с моего лица своим пудовым кулаком. На ринге, где мы спарринговались каждый четверг. Мощный, высокий, тяжёлый хоккеист легко пружинил на месте, разминая суставы, пока я собирал мозги в кучу после пропущенного удара. – Ну ингибируешь себе обратный захват серотонина, долбоёб. Сплюнул в подставленную тренером ёмкость, после чего возвратил другу удар. Медведь засмеялся, обнажая спрятанные за капой белые зубы. Хорошо ему. Я же давил зубами на капу с такой силой, что она вот-вот должна была раскрошиться. Внутри всё горело, будто кто-то облил меня бензином и поджёг. Стоило закрыть глаза – как под веками тут же появлялось личико Пустышки. Чувства к ней были такими сильными, что порой я не мог определить – это любовь, ненависть или одержимость. А может – всё вместе? Да и не важно. В голове, как в наковальне, билась одна мысль – она моя. Никому не отдам. Стоило подумать, что Зейд тянет к ней свои грязные лапы, желание убивать возрастало в геометрической прогрессии. Я ощущал, как кровь бурлит в жилах. Пульс зашкаливает, а в черепной коробке всё горит. Чёрт. – Хватит, друг. Я долго терпел твоё состояние, но найди себе уже тёлку, спусти с ней пар и расслабься, раз тебе уже не помогает правая рука. Миха снимает перчатки, в раздражении скидывая их на ринг. Видать, сильно я его достал. Вымотав себя физически, я сполз по столбу в углу ринга на пол. От усталости перед глазами мелькали белые мурашки. Вытащил капу, прополоскал рот водой. – Ты не понимаешь, Миш, – устало поясняю, зная друга. В моём понимании, у него идеальная семья. Полная. Нормальная. В том смысле, в котором я её себе представлял. Как у Лили и Саши. Любящие родители, брат и младшая сестра, в которой все души не чают. И даже Миха, хотя наличие у него души нужно ещё доказать. Но тем не менее, по какой-то странной причине, друг был ограничен в эмоциях. Спектр чувств не выше, чем у табуретки. Что сейчас вызывало во мне острый приступ зависти. Многое бы отдал, чтобы ничего не ощущать. Чтобы погасить этот пожар в душе. Но ничто не приносило покоя. – И слава богу. Не могу представить, чтобы по кому-то так же сходил с ума. Друг усаживается рядом, откидываясь на локти и скрещивая ноги в лодыжках, отсутствующим взглядом разглядывая пространство спортивного зала. – Ты прав, это весьма паршиво. Не рекомендую, – морщусь, ощущая