Глава 20
Смазливое личико Ростова куксится. В голову вновь забирается дурацкая догадка о том, что он нравится девушкам. Их ведь привлекают безопасные сладкие мальчики, похожие на Брэда Питта в молодости? Такие, от вида которых в крови повышается уровень инсулина из-за чрезмерного количества сахара. Недолго заработать и диабет. Морщусь, испытывая отвращение, граничащее с тошнотой. А кулаки непроизвольно сжимаются, потому что хочется пустить их в ход. Отвожу взгляд от него. Перед глазами мелькают уродливые картинки того, как этот навозный жук касался Ибрагимовой. Пачкал её белоснежную кожу, оставлял на ней свой запах. Нечто мерзкое, гадкое пробуждается во мне. Шевелится, царапая острыми когтями у меня под рёбрами. В районе солнечного сплетения. То, что хотелось выплюнуть из себя вместе с теми органами, что скручивало в тугой жгут. Инстинкты кричали, что я не должен оставлять этого человека в живых. И плевать, что Диана исполнит свою глупую угрозу и примется ненавидеть меня с удвоенной силой. Впервой, что ли? Фантазии о том, как я разбиваю его череп об асфальт, наслаждаясь видом его скудных мозгов на дорожном полотне, а потом закапываю остывший труп где-нибудь за городом, затопили разум, принеся лёгкое удовлетворение. Должно быть, отголоски моих мыслей Андрей прочитал в моём безумном взгляде. И я вновь не сумел, да и не захотел сдержать жуткую улыбку. Которую обычно дарю своим недругам. Последнее, что они видят перед смертью. – Она ведь тебе дорога. – Ростов напряжённо, прикладывая усилия, натягивает искусственную и уродливую улыбку. – Ей не понравится, если со мной что-то случится. – Уверен, моя жена недолго будет печалиться о твоей кончине и быстро найдёт утешение в моей койке, – растянул губы в очередной недоброй улыбке. От собственных слов член позорно дёрнулся, будто мне четырнадцать и девочка показала мне свои трусики. – Твоя бывшая жена, – поддел Ростов, – и должен тебя огорчить. Она будет переживать о моей кончине сильнее, чем тебе кажется. Склонил к нему лицо, лениво прокручивая в голове прочие идеи устранения недруга. Мог бы забрать у проплывающего мимо официанта бокал вина, разбить, чтобы вонзить острую ножку в ярёмную вену. И наблюдать, как Ростов захлёбывается собственной кровью. Как она булькает, вытекая из его грязного рта. А окружающие нас леди принимаются истошно визжать. – Переживёт, – равнодушно пожимаю плечами, малодушно размышляя о том, почему меня вообще должна волновать её реакция на его смерть. Что-то нездоровое загорается в глазах Ростова. – Она,