Глава 24
Должно быть, я вновь заявила нечто, развеселившее Островского. Потому что он, с явным довольством откинув голову, рассмеялся. В этот момент мне казалось, что его жизненной энергией можно зарядить весь континент электричеством лучше ядерных реакторов. – Перо под ребро, да, моя маленькая беззубая хищница? – Склоняет голову, прожигая меня лучащимися глазами. Заглядывая мне в самую душу. Не могу толком разглядеть, что за эмоции плещутся в нём. Но странным образом ощущаю их отголоски. Ему действительно весело. И легко. Словно в его жизни всё идёт по плану. Артём счастлив. – Конечно, мой недорогой бывший муж, – скалюсь, испытывая досаду. Ведь это я должна была сидеть на коне, наблюдая с высоты за осколками его разрушенной жизни. Но всё вновь вышло иначе. Не по плану, не по верному сюжету. Наперекосяк. И только в этот момент ко мне приходит понимание, что Туз и не подумает воспринимать бывшую жену всерьёз. Я для него не страшнее хомячка. И даже отрастив зубки, не смогу причинить ему вреда. А мне ой как хочется именно ему доказать, что я чего-то стою. Отработанным движением, как искусный фокусник, он достаёт откуда-то из-за пояса небольшой нож. И протягивает мне. Я невольно оглядываюсь, потому что мы находимся в самом просматриваемом месте столицы. Там, где каждая камера повёрнута в нашу сторону. Одно неловкое движение, и ОМОН может положить меня на землю, если решит, что я представляю угрозу общественной безопасности. – Так исполни свою угрозу, Пустышка, – улыбается, продолжая держать на широкой ладони холодное оружие, – второго такого шанса может не представиться. Смотрю на него пару секунд, словно действительно взвешивая все «за» и «против» его предложения. – Дурочку нашёл? – фыркаю в итоге. – Ты бы меня с таким предложением ещё в отделение полиции привёл. Я себе не враг. Не успеваю очухаться, как Артём сгребает меня в свои объятия. Со стороны, должно быть, мы смотримся как сладкая парочка туристов, пришедшая полюбоваться красотами Красной Площади. А на деле я ощущаю, как острие крошечного ножа упирается мне в бок, пока жаркое тело Островского меня почти обволакивает. – Дурочку, – выдыхает мне в ухо, едва не касаясь губами мочки, – разве отец тебе не объяснил, что либо ты, либо тебя? Как типичной жертве абьюза, на мгновение мне хотелось прикрыть веки и представить, что он так пытается меня защитить. Что в этих медвежьих лапах можно спрятаться. Свернуться в клубочек у него под боком и расслабиться. Всё моё естество желало насладиться этим самообманом. Но, чтобы