взаимны. Этот гробик придётся поглубже закопать. Наверное, поэтому моя улыбка принимает безумные очертания. Артём хмурится. Асет недовольно поджимает пухлые губки. У неё такая внешность, что уверена, как только я отвернусь – навсегда забуду её лицо. Миловидная, даже красивая. Но таких на Патриках в каждом кафе по пять штук. Или мне просто хочется принизить её достоинства, потому что я её уже ненавижу всей душой? А его? В этот момент идея оказаться убийцей Островского представляется всё желанней. Потому что чёрная, могильная ревность затмевает взор. В эту секунду тёмной стороне моей души хочется, чтобы он сдох, но не достался другой. Потому что, похоже, он живёт свою жизнь. А я всё это время хранила верность фантомной любви. – Совет вам да любовь, – пожимаю плечами, ощущая, как ветер разносит пепел по душе. – Это всё, что ты хотел мне сообщить? Мог бы и СМС-кой отделаться. Мне пора. Хочется как можно скорее оказаться от Островского за тысячу километров. Я уже собираюсь оставить этих двоих. У них свидание и он пригласил меня стать свидетельницей? Сюр. Какая же я идиотка. А я прибежала поделиться опасениями за его жизнь. Дурочка. – Асет, оставь нас, – приказывает девушке. Я невольно считываю то, как он к ней обращается. И как вёл себя со мной в период брака. Тогда мне казалось, он меня ненавидит. А с ней он обычный. Не дерзит, не хамит. Не пытается задеть. С каждым мгновением дышать становится всё труднее. Давление в груди нарастает. Пытаюсь вздохнуть. Но полной грудью уже не получается. Выходят лишь рваные вздохи. Девушка кивает и покидает нас с гордым видом. Я стараюсь не прожигать её спину злым взглядом. В конце концов, она ни в чем не виновата. Но внимание всё же приковывается к тонкой высокой фигурке, затянутой в модное узкое платье. Ненавижу. Всех их ненавижу. – Тебе лучше уехать из Москвы. Прекращай играть в игры, правила которых ты не знаешь. Рвано вздыхаю. Был бы у меня сейчас с собой нож, я, наверное, не удержалась бы и вспорола ему грудную клетку. Чтобы любым образом добраться до его сердца. Пускай даже напрямую через рёбра. Как же больно. Невыносимо. Так плохо, что хочется немедленно всё прекратить. Накричать на него. Выплеснуть все свои чувства. – Бограт сказал, что если я устраню тебя, то займу его место. – Возвращаю взгляд к лицу Островского. – И я согласилась. Я не планирую никуда уезжать. Артём склоняет голову вбок. На его губах вырисовывается подобие улыбки. Больше похожей на волчий оскал. Что вполне гармонично смотрится с хищным блеском в