Я кивнул и осторожно поинтересовался:

— И как на это посмотрит твоя дама сердца?

Альберт беззаботно рассмеялся.

— Она всецело меня поддержала! В ближайшие дни она станет свободна, и мы улетим из этой дымной клоаки, как пташки из клетки — на волю. Только я и она. Не расстраивайся, буду присылать тебе открытки.

— Очень мило с твоей стороны, — кисло улыбнулся я.

Суккуб вознамерилась освободиться в ближайшие дни? Учитывая, что лишь смерть могла разлучить нас, звучало это несколько обескураживающе.

— Цветущие каштаны на Монмартре! — мечтательно уставился в потолок Альберт, заложив руки за голову. — Туманные вечера в Лондоне! Я знаю там такие места, просто удивительные! Мы будем счастливы и беззаботны.

И у меня язык не повернулся разбить эти мечты. Я струсил. Просто побоялся причинить другу боль. Решил подождать, пока ситуация не разрешится сама собой.

Удивительно, но, отлично разбираясь в чужих страхах, я был не в силах справиться с собственными. Трус — это как невидимое клеймо на всю жизнь.

Но смотреть на благостную физиономию поэта не было больше никаких сил, поэтому я решил хоть немного привести его в чувства.

— Альберт, дружище, — не удалось удержаться мне от ехидного смешка, — а ты уверен, что получишь разрешение на выезд на континент? Не тебя ли всю ночь продержали в полицейском участке?

Поэт только отмахнулся:

— Думаешь, меня одного бросили в застенки? — Он уселся на камнях, прислонясь спиной к теплой стене. — Всех проверяли! Знатных гостей отпустили раньше, обслугу и приглашенных артистов — только после обеда. Я еще легко отделался, Лео! Я благонадежен!

— Ну-ну, — криво улыбнулся я. — Разве у сыщиков не возникло вопросов к твоей даме сердца?

— Говорю же: она покинула меня задолго до совершения кражи.

— А сам ты не заметил ничего подозрительного на приеме?

Альберт склонил голову набок:

— Почему ты спрашиваешь, Лео?

— Если не принимать в расчет обычное житейское любопытство, — пожал я плечами, — мной движет профессиональный инстинкт ищейки. Не забывай, для частного сыщика раскрыть столь громкое дело — все равно что вытянуть счастливый билет.

— Одного Прокруста мало?

— Тот гонорар я уже потратил до последнего франка. Кстати, можешь поздравить меня — с наследством произошли определенные подвижки, скоро я заживу на широкую ногу.

— На двадцать тысяч франков годового дохода? — развеселился Альберт. — Иные светские львы спускают столько в карты за ночь!

— Деньги к деньгам, — улыбнулся я, вновь наполняя бокал лимонадом. — Если сорву куш, куплю тебе пару билетов первого класса на паром до Лиссабона.