Еще не так давно подобная угроза могла напрочь выбить меня из колеи, но сейчас я лишь презрительно хмыкнул и повторил вопрос:

— Что было в шкатулке?

Граф как-то странно глянул в ответ, потом достал бумажник и выложил на стол старый пожелтевший фотоснимок, неровно оборванный снизу.

— Смотрите сами, — разрешил он.

На снимке стройная дама в старомодном платье держала за руку светловолосую девчушку лет девяти-десяти на вид. Женщину с худощавым волевым лицом я узнал — это была графиня Косице, моя бабка. Девочка походила на нее как две капли.

Мама. Это мама.

Я посмотрел на оборот и долго вчитывался в посвящение: «Детка моя, Диана, помни: твое будущее — в твоих руках».

Внизу стояла лаконичная подпись: «Эмиль», дальше шел ряд непонятных чисел.

«Эмиль⁈» — накатило вдруг внезапное озарение.

Тот самый Эмиль Ри, герцог Аравийский, родной брат императора Климента⁈

Но к чему тогда обращение: «Детка моя»? И как у канцлера вообще оказалась эта фотография?

Вспомнились слова главаря налетчиков: «Из уважения к памяти Эмиля Ри», — и окончательно пошла кругом голова.

Граф Косице, который следил за мной с легкой полуулыбкой, с некоторой даже ленцой кивнул:

— С прискорбием признаю, что моя мама не всегда хранила верность папеньке. Диану она зачала от другого мужчины.

Дядя полагал, будто мне неизвестна личность этого «другого мужчины» — да мало ли в империи Эмилей! — и я его в этом заблуждении разуверять не стал. Спросил только:

— Как вы это узнали?

— Случайно подслушал разговор. Незадолго до гибели мамы этот господин внезапно посетил наше имение, — на лицо графа набежала тень, но он сразу взял себя в руки и продолжил: — Речь шла о Диане. Затевалось некое рискованное мероприятие, и возникла необходимость обеспечить ее будущее.

Я даже фыркнул от возмущения.

— Вы собираетесь присвоить мое наследство? Это даже не бесчестно, это просто за гранью добра и зла!

Граф только пожал плечами:

— Я ничего не присваиваю, я заключаю с вами сделку. И заметьте — беру весь риск на себя. Если отец моей сестрицы не принял необходимых мер, я вытяну пустышку, а вы получите двадцать тысяч годового дохода при любом раскладе!

— Эти деньги и без того мои! Это даже хуже, чем просить первородство за миску чечевичной похлебки!

— Это деньги моего отца! — возразил дядя, хлопнув ладонью по столу. — Соглашайтесь или не получите ничего!

— Я сам отыщу свое наследство!

— Чушь собачья! — рассмеялся граф Косице. — Я оторвал часть шифра! До второй части фотокарточки вам не добраться.

Предусмотрительность дяди неприятно поразила; я присмотрелся к шифру и спросил: