— Мэтр! — повторил граф Косице. — Это разговор с глазу на глаз.

— Тет-а-тет, — согласился я с родственником, присаживаясь на широкий подоконник.

Дядя фыркнул и опустился в хозяйское кресло.

— Ну? — поторопил он адвоката.

Мэтр пожал плечами и вышел в приемную, плотно притворив за собой дверь.

— О чем вы хотели поговорить? — спросил я, не желая тратить время на долгие осторожные расспросы.

Граф расстегнул принесенный с собой несессер, вытащил из него свернутые трубочкой бумаги и бросил их на стол.

— Мое распоряжение о передаче вам части семейного фонда, — сообщил он.

— Щедро! — безмерно удивился я. — Что вы хотите взамен?

— Во-первых, отзовите свой смехотворный иск, — потребовал дядя.

— Отзову сегодня же, — согласился я на это условие. — Но ведь это наименьшая из ваших проблем, не так ли? Полицейские горят желанием задать вам ряд неудобных вопросов, разве нет?

— С какой стати? — и бровью не повел дядя.

— По поводу налета на банк, — подсказал я.

— Доказать мою непричастность к этому прискорбному происшествию не составит труда.

— Полагаю, у них появились некие вещественные доказательства. Улики, если угодно.

— Улики? — негромко рассмеялся граф. — Бросьте! Сыщики не располагают ничем таким, что не могли подкинуть в мое разгромленное имение злоумышленники!

Я кивнул, начиная понимать, какую именно линию защиты избрал мой предусмотрительный родственник.

— И если уж об этом зашел разговор, — неприятно улыбнулся дядя, — где были в ночь налета на мое имение вы?

— На этот счет не беспокойтесь, у меня железное алиби, — спокойно ответил я. — И не стройте из себя невинность, ваше участие в этой афере давно уже для всех — секрет Полишинеля.

— Не считайте меня идиотом! — фыркнул граф Косице. — Наличие у вас чека красноречивей любых слов.

— Именно, — кивнул я. — Итак, какое второе условие?

— Сущий пустяк.

— Сущий пустяк? — Я спрыгнул с подоконника, взял со стола документы и начал просматривать их, заподозрив некий подвох, но нет — все подписи и печати оказались на своих местах, к формулировкам претензий также не возникло.

— И ради этого пустяка, — проворчал я, убирая бумаги в карман, — вы согласились пожертвовать двадцатью тысячами годового дохода?

— Заранее предупреждаю, — предупредил граф Косице, — если мы не придем к соглашению, я объявлю этот документ оформленным под угрозой насилия, и мэтр подтвердит мои слова.

— Ближе к делу! А лучше расскажите о шкатулке. Алюминиевой шкатулке с черной рунической молнией на крышке. Точнее — о ее содержимом.

— Просто чтобы не осталось недосказанности, — поморщился дядя, — извлечь выгоду из ее содержимого могу я и только я. Вам придется довольствоваться двадцатью тысячами годового дохода или побираться милостыней, когда я ославлю вас на весь свет как самозванца и мошенника.