Перед глазами мелькнули кошачьи черные лапы, а весь сон стал смазываться, словно показывался на пленке, которую стали спешно сматывать.
Пробуждение вышло жестким и неприятным. Потому что спать на полу в непонятной позе — занятие само по себе малополезное. А если еще и обожраться перед этим так, что пузо трещало…
Да, картину не назовешь прекрасной. Развороченные контейнеры из-под роллов, растекшийся соевый соус, порванный короб, измазанные в васаби руки. Вечеринка вышла знатная. Происходившее я помнил, правда, лишь в общих чертах. Но самое главное — неприятный запах. Который бы хотелось спутать, да не получится. Я поглядел на свои кроссовки.
— Вот и несет же, — сказал я вслух, тяжело поднимаясь на ноги.
— Согласен, говной тянет, — ответил кто-то хрипловатым голосом. — Не знаю, что эти твари едят. Если не урановые отходы, то что-то близкое. Весь двор засрали.
Я медленно повернулся и носом к носу столкнулся с говорившим человеком. Точнее, существом. Потому что человеком его назвать можно было с большой натяжкой.
1. Хист или хыст (малорос.) — сноровка, умение. Из словаря В. И. Даля (примечание автора).
Единственным, кому позволялось ходить в гости по утрам, был старый добрый приятель, набитый опилками. И мой собеседник на него никак не походил. Низкоросл, круглолиц, хотя фигуру имел поджарую, а глаза сверкали неестественной желтизной. Одет почти как подросток: красно-белые кеды, синие джинсы и черная толстовка с недвусмысленной надписью «TIK TOK». Самое яркое, что отличало его от рядового подростка, — короткие козлиные рожки, выглядывающие из-под копны рыжих волос.
— Это что такое? — ткнул в диковинку я.
— Кальция в организме много, — ответил коротышка, почесав рыжую бородку, с таким видом, будто его на дню раз пять об этом спрашивали. Хотя, будь у меня рога, мне такие вопросы тоже бы не нравились.
Я сел, продолжая разглядывать гостя и соображая, что делать. Нетерпения или агрессии тот не выражал, уже хорошо.
— Матвей, — протянул я ему руку.
— Матвей? — рассмеялся он, но тут же собрался и ответил тем же: — Прощенья просим. Григорий.
А почему имя знакомое? Я ведь буквально на днях его слышал.
Запоздало в памяти всплыли слова старухи: «Помощь тебе будет. Григорий хоть и своенравный, но служит исправно».
И кот тот.
Нет, в другое время, когда я был более адекватным, воспринял бы все как невероятную дичь. Но, как писалось под одним страшным рисунком какого-то популярного испанца: «Сон разума рождает чудовищ». Мой разум, по всей видимости, благополучно впал в кому.
— Григорий, я прошу прощения, — начал я, не сводя взгляда с рожков, — а вы черт?