Теперь она поднялась, погладила меня по плечу, проходя мимо. Будто пыталась ободрить. Так воспитатели успокаивают маленьких детей, которые увидели, как раздавили жуков на прогулке.
Правда, у выхода Инга остановилась. Она словно сама сомневалась в том, что хотела сказать. Однако в конечном итоге произнесла:
— И на будущее. Если не можешь одолеть противника в честном бою, попробуй подружиться с его врагами. С нечистью работает превосходно. Впрочем, и со всеми остальными тоже.
Она покинула заведение, и вместе со звоном колокольчика ожило и кафе. Вышло из подсобки сразу два официанта — один забрал чашку у меня со стола, другой стал переставлять стулья. Следом ввалилась громкая группа туристов, а за ней еще несколько посетителей. На кухне что-то зашипело, ожил кофейный автомат.
Наверное, захоти я, смог бы вернуть с помощью хиста тишину в эту богадельню. Но сейчас меня интересовало другое. Даже не равнодушие Инги по отношению к чужанам, а подленькое молчание Григория, который и не заикнулся про недоброжелателей нечисти.
— Кто враги лешачихи? — спросил я, чувствуя, что начинаю закипать.
Портсигар в кармане стал не просто подрагивать. Он самым натуральным образом зашевелился, будто пытаясь сбежать.
— Кто⁈ Враги⁈ Лешачихи⁈
Я чеканил каждое слово. Придавливал его хистом. И у Григория просто не было выбора:
— Черти! Черти!
Всю дорогу назад Григорий пытался поговорить со мной. Более того, даже позволил себе неслыханную дерзость. Он вылез из табакерки и устроился на переднем сиденье. Правда, хватило его ненадолго.
Окружающая действительность давила на беса, причем очень странным образом. Григорий начал метаться по салону, глаза у него сделались бешеные, а волосы встали дыбом. Еще чуть-чуть — и метнулся бы под педали, как полоумный кот. Потому я приказал ему убраться обратно в портсигар и больше не вылезать. И Григорий внял моим словам, как самый послушный в мире бес.
И это было единственное, что я сказал нечисти за весь путь обратно.
Меня взбесило утаивание информации Григорием. Я помнил, что он говорил. Бес сделает все, лишь бы его жизнь была комфортной и беззаботной. А разборка с лешачихой в эту жизнь точно не вписывалась. Не удивлюсь, что по прошествии времени он бы попросту попытался все замять. Мол, слишком много воды утекло, мальчик уже точно умер, давай выпьем водочки и помянем.
Я злился. Очень сильно, как не злился давно. Я человек мирный, и вывести меня из себя — задача сложная. У Григория получилось. Он вообще оказался мужик довольно способный. Правда, на разные деструктивные дела. Интересно, у них есть какая-то общеобразовательная школа для бесов, где нечисть учат доводить людей? Григорий там был бы круглым отличником.