— А доказательства?

Вместо ответа я вытащил кусок жала из рюкзака. Правда, выглядело то уже откровенно плохо — еще больше высохло и сморщилось. Сказать честно, если бы я не знал, кому данная приспособа принадлежала, то не понял бы, что это такое.

Инга провела рукой поверх жала.

— Даже хиста уже не чувствуется. Я же говорю, он все просчитал. Если бы не ты, меня бы ждали большие неприятности. Спасибо тебе, Матвей.

Я даже зажмурился от предвкушения силы. Сейчас у меня на груди появится еще один рубец, и…

И ничего. Видимо, мой хист был заточен аккурат на помощь чужанам, то есть обычным людям. Либо на повторное «спасибо» не срабатывал.

Инга же вытащила небольшой пузатый кошелек, в который часто складывали мелочь, и положила на стол.

— Не люблю быть должной. Здесь достаточно серебра, чтобы ты оценил мою щедрость. И еще кое-что. Отныне я тебе замиренница, — она протянула крохотную ладошку.

Я же почувствовал, как в кармане зашевелился портсигар. Да-да, помню, не жать руки сразу, даже если хочется.

— Простите, а что такое замиренница?

— Тот, кто не желает тебе зла. Пока ты будешь ко мне с добром приходить, то же самое и увидишь.

Несмотря на явный протест Григория, я пожал руку. Произошло странное. Словно мой хист на мгновение смешался с Ингиным, а потом все вернулось в исходное состояние. Правда, добавилось еще что-то. Я будто ощутил, что в случае острой нужды могу найти рубежницу. Впрочем, как и она меня.

Инга благодушно кивнула, явно довольная разговором, и будто бы собралась уйти. Даже на ноги поднялась. Правда, я собирался выжать из своего нового знакомства и обновленного статуса всю выгоду.

— Инга, вы можете мне помочь?

Вопрос явно заинтересовал рубежницу. Она села обратно, отпив налитый чай. Я к чашке даже не притронулся. Рубежница всем своим видом показала, что готова внимательно меня слушать.

— Мне нужно убить лешачиху.

— Зачем?

Я нехотя рассказал все: про отдых Тихомировых на природе, подменыша и доводы беса. Что интересно, Инга кивала, явно со всем соглашаясь.

— Нет, Матвей, помогать я тебе не буду.

— Но ведь мы вроде как миренцы.

— Замиренники, — кивнула Инга. — Все так. Ты не желаешь зла мне, я тебе. Но никто не говорил, что мы друзья и будем делать друг за друга грязную работу. Нечисть в своем праве. Чужане выбрались на землю лешачихи, и та отвела душу. Так, к сожалению, часто бывает.

— Но ведь ребенок…

— Каждый день кто-нибудь умирает, — равнодушно пожала плечами Инга. — Ты просто мало живешь, еще не привык к этому. Хочешь убить лешачиху — ты тоже в своем праве. Ты — рубежник, она — нечисть. После можно сказать, что эти люди тебе близки, а она их обидела. Нечисть всегда либо служит нам, либо старается не путаться под ногами. Только учти тот факт, что ты еще слаб. И едва ли одолеешь ее в открытом противостоянии.