А еще показалось, что мышцы будто бы стали рельефнее. Я никогда качком не был, впрочем, как и заморышем. Жилистый, сухой. Мог жрать сколько угодно и не толстеть. Можно сказать, что у меня и до встречи со старухой были суперспособности.
Однако теперь мышцы прямо выпирали буграми. Даже кубики на животе появились, которых сроду не было. А еще хист… Его опять оказалось вдоволь, словно вчерашняя ночь — всего лишь жуткий кошмар. За какие-то доли секунды после ухода Натальи он восполнился.
— Будет уже, будет, — раздался позади недовольный голос беса. — Хватит силой плескаться, словно дитя неразумное. Помнишь, о чем я тебе говорил?
Я кивнул. Даже глаза закрыл, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, унимая бешено стучащее сердце. Так, вроде стало получше.
Я открыл глаза и увидел, что мышцы словно оплыли, исчезли. Нет, дрищом я не стал, но накачанность пропала. Забавно, значит, с помощью хиста я могу превратиться в самого крутого бодибилдера в мире.
— Тяжело с тобой будет, — укоризненно качал головой Григорий. — Всего второй рубец, а думаешь, поди, что опытный рубежник.
Я стыдливо опустил глаза. Вообще именно так я и посчитал. Если честно, первым желанием было схватить нож и бежать искать лешачиху. Теперь, после слов беса, адреналин немного ушел. Пришло понимание, что по сравнению с кощеем я все та же муха, разве что чуть покрупнее.
— Ты хоть понял что? — сурово спросил Григорий, совсем как строгий учитель, отчитывающий двоечника.
— Понял, — серьезно сказал я. — Мой хист завязан на то, чтобы я помогал людям.
Бес посмотрел на меня как на умственно отсталого, тяжело вздохнул и выдал лишь одно слово:
— Балбес.
Нет, не выгляди Григорий таким возмущенным, я бы даже рассердился. Но бес напоминал Сизифа, который смотрел на скатывающийся вниз камень.
— Не надо так остро реагировать, — пожал плечами я. — Просто подумал, что если рубец появился после ее «спасибо»…
— Балбес ты, Матвей, — повторил Григорий. — Имя у тебя такое, а толку-то…
— Да что не так? Объясни нормально?
— Я что тебе про хист говорил?
Я почесал затылок. Говорил он много чего, всего и не упомнишь. Наверное, надо было конспектировать.
— Никто про свой хист не рассказывает! — продолжил Григорий. — Это самое основное, что может быть.
— Так ты же свой.
Бес застонал, словно наш разговор причинял ему невыразимую боль.
— А кто у тебя еще свой? Товарищ тот? Или девка эта? Всем расскажешь? Запомни, я бес. Я помогаю только тогда, когда мне есть выгода.
— Я думал, что мы вроде как друзья.
— Тамбовский волкодлак тебе друг, — Григорий взял тапок, но ему хватило благоразумия не кинуть его. — Мы компаньоны. Мне выгодно, чтобы тебя не убили. Тогда я буду в тепле, сыт и напоен. А тебе выгодно держать свой язык за зубами и не трепаться все время о своем хисте.