Я заглянул туда уже без всякой застенчивости. Пачка одна, но по толщине не уступает первым. А еще на дне лежала визитка.
— Если вы сможете ему помочь, то он заплатит еще, если нет… — Маргарита развела руками. Мол, на нет и суда нет. Это что же за вопрос, чтобы выслушать который, предлагают пачку денег?
— Я подумаю, — сказал я. — Как Димка?
— Спасибо, все хорошо.
Мы поговорили немного. Все же чувствовалась какая-то напряженность. Рите было не только неудобно за мужа, она словно еще и боялась меня.
Когда дверь закрылась, я вывалил деньги на диван и пересчитал одну стопку. Нет, на пачке была написано «100», но я все-таки больше доверял себе. Итак, сто купюр, семь стопок — три с половиной миллиона. Офигеть. А я ведь подобных денег сроду в руках не держал.
Если рубежнику что-то нужно, то оно приходит само? Ну, по всей видимости, так и есть. Правда, мне до сих пор не совсем верилось в происходящее.
— Достойно, — подытожил бес. А потом задал детский вопрос: — Это много?
— Прилично.
— Если в водку перевести, то сколько бутылок?
— На три цирроза печени.
— О! — вот теперь бес действительно впечатлился. — А чего грустный такой?
— Я думал, что все это как-то останется в тайне. Знаешь, как говорят, делай добро и бросай его в воду.
— А ты думаешь, как к прошлой хозяйке люди-то приходили? — усмехнулся бес. — Тут одна сорока на хвосте принесет, там другая.
— Я думал, что рубежникам нельзя о себе налево и направо рассказывать.
— Так-то оно так, да у воеводы для нее особое разрешение было. Знал он про ее хист. И что через людей он сильнее становится. А чем могущественнее рубежник, тем его воеводе лучше. К тому же, думаешь, мало что болтают? У нас через одного потомственная колдунья и знахарка. А на деле одни шарлатаны. Вот только хозяйка не всем помогала.
— Хист берегла?
— Нет, смотрела, кому помощь действительно нужна, а для кого это так, блажь. Хист ведь все чувствует. И еще денег не брала.
Я пожал плечами. Ну, допустим, я не такой бессребреник. Работы у меня нет, иных средств к существованию — тоже.
— Хватит болтать, Гриша. Собирайся, сегодня мы переезжаем.
— А куда?
— Видимо, куда захотим.
Пентти тяжело поднялся на ноги. Слабость вроде бы отступила, и теперь он оказался в состоянии управлять своим телом. Наконец-то!
Убийство спиритуса серьезно отразилось на нем. Несколько дней он попросту лежал неподвижно, не чувствуя своего каластуса, или хиста, как говорили в здешних землях.
За столько лет Пентти, или Врановой, как звали его остальные рубежники, так и не стал своим. Да и не особо стремился. Чего можно ожидать от людей? Лишь обмана и предательства. Чего можно ожидать от рубежников? Вдвое меньшего, чем от чужан. Есть только одни друзья — птицы. Они верны до последнего вздоха.