Я вздохнул. Да, глупо получилось.
— И как он работает?
— Каком кверху. Надеваешь и носишь. Правда, артефакт для ивашек. До той поры лишь будет действовать, пока ты до ведуна не дорастешь. Тогда новый амулет придется делать, если нужда возникнет. А это деньги и мастера хорошего искать. У нас таких точно нет.
— А это что? — я указал на нож.
— А сам как думаешь? Оружие. Причем хорошее, верное. С хистом связанное.
— Тетрадь? — я ткнул на кожаную обложку.
— Хозяйкина книга. Много чего туда писала, про зелья, отвары, заговоры, даже про рубежников и нечисть.
— Так она пустая! — возмутился я.
— Значит, хист тебя еще не принял. Не готов ты к мудрости. Да ты не переживай, дай срок, все будет.
— Ага, если меня раньше не найдут и не убьют. Ведь хозяйка не зря про врагов говорила, так?
— Не зря, ой не зря.
— Кто ее так невзлюбил?
— О том не могу говорить, — для убедительности бес даже закрыл двумя руками рот. — Обещал, потому не могу. Придет время — сам все узнаешь.
— Угу, надеюсь, перед тем как меня будут убивать, у них найдется минутка, чтобы все объяснить.
— Деньги я могу у себя подержать, — бес уже сунул загребущую руку к серебряным монетам, — для сохранности.
— Вот если тронешь, тогда я точно за твою сохранность не отвечаю.
Григорий пропустил мое замечание мимо ушей. Потому что в последнее время не сводил взгляда с портсигара. Но не алчного, а скорее испуганного. Интересно…
— А это что? — указал я на последний предмет.
— Вещица. Для папирос вроде. Я почем вообще знаю? Ой, времени-то сколько, засиделись мы с тобой, спать пора. Ты давай иди расстилай, а я тут приберусь. Как у нас говорят, лучший сон — до полуночи.
И как-то подозрительно засуетился. Тот самый бес, который утром заявлял, что ни убираться, ни готовить он не будет. Я собрал то, что другие назвали бы артефактами, и ушел в комнату. Ладно, по поводу «жизнь налаживается» поторопился. Быть рубежником — тот еще геморрой.
Воевода Выборга и всех окрестных от него земель повелительно махнул рукой. Просители и прочие покинули зал, а сам Илья Шеремет торопливо устремился в крохотную комнатку. Окрестили его, конечно, не Ильей, а Илией. Но представишься сейчас кому — скажут, несовременно. Всякий рубежник должен идти в ногу со временем. Вон и князь на самокатах катается да рилсы для своих подданных записывает. Да, ему девятнадцать, но разве это что меняет? Сокрушается, несчастный, что истинной популярности ему не видать — хист от внимания чужан оберегает. Потому среди рубежников видео и рассылает.
Если уж по-честному, то и сам Шеремет пользовался благами цивилизации. К примеру, сейчас он скинул дубовые сапоги и надел угги. Это только выглядят смешно, а на деле очень удобные. Что поделать, если летом в проклятом замке холодно, как в склепе у Цепеша. А Шеремет знал, о чем говорил.