— Являясь хозяйкой сего дома, я, Инга Ретгольд, дочь Анны, приветствую благородного брата. Если ты пришел сюда с чистыми помыслами и не тая зла, то не потерпишь вреда для себя, не будешь уязвлен в промысле и знаниях.

Голос Инны был звонким как весенний ручеек. Но взгляд оставался серьезным. Я почувствовал, как колыхнулся ее хист. И понял, что тоже должен что-то сказать.

— Являясь гостем сего дома, я, Зорин Матвей, приветствую тебя… благородная сестра.

— Я пришел сюда с чистыми помыслами… — зашептал «портсигар».

— Я пришел сюда с чистыми помыслами и не тая зла, — понял я, что от меня требуется.

— И обещаю не злоумышлять зла против хозяев сего дома, их детей, домочадцев, существ и скота, — продолжал подсказывать бес.

— Последнее уже лишнее, — отмахнулась Инга. — Полностью старую клятву никто не произносит. К тому же это все весьма условно. Как ты понимаешь, это заведение — не мой дом. И да, теперь можешь убрать своего беса.

— Я бы хотел, чтобы он остался со мной. Мне так спокойнее, — ответил я.

— Хорошо, — легко согласилась ведунья. — А мне было бы спокойнее, чтобы ты отдал восковую фигурку с моей кровью. Наталья убедила меня предоставить тебе дополнительные гарантии безопасности.

Я торопливо засунул руку в карман, чувствуя, что краснею. Облик рубежницы не соотносился с ее словами. Когда Инга говорила, от нее исходила странная сила. И вообще я чувствовал, что она — матерая, опытная рубежница, которая давно живет на этом свете. Хотя и нечто привлекательное в ней было. Некая загадка, о которой так часто говорят мужики.

Ведунья получила фигурку и облегченно улыбнулась. Теперь я почувствовал, что разговор пойдет на равных, без недомолвок и взаимного недоверия.

Фигурка в руках Инги растаяла, растекаясь по столу белой кляксой. Причем кровь осталась на пальце. Ее ведунья слизнула, лукаво улыбаясь.

— Защитный амулет? Хитро. А я думаю, почему не смогла найти тебя. Признаться, ты произвел определенное впечатление на Наталью. Она даже не захотела называть твой точный адрес.

Я улыбнулся, посылая мысленные лучи тепла Наташе. Спасибо большое. Инга это восприняла по-своему.

— Ты бы не засматривался на нее, Матвей. Из союза рубежника с чужанином редко что хорошее получается. Жизнь людей скоротечная, наша же… — Она не договорила, но я все понял. — Наталья хоть и служит мне верно вот уже пять лет, но сейчас с хистом туго, редко какой приспешник получает. Да и Наталья будто не рвется в рубежники. Хватает ей богатства людского.

— А как приспешника заиметь? — спросил я.

— Обычное дело, — пожала плечами Инга. — Приходишь к воеводе или князю местному, говоришь, что тебе помощник нужен. Если давно на земле живешь, ничем свое имя не запятнал, то тебе разрешают чужанина взять, в дела его посвятить. Ты с этого налог в казну платишь каждый год. Двадцать пять лет чужанин отслужит, получает право на хист.