— А что значит узнать желание хиста? — поинтересовался я.

— Хист — он вроде бы как свой замысел имеет, — ответил бес. — Слышал, поди, как раньше говорили, что ведьмы кровь у девственниц пили или младенцев убивали?

— Нет, не слышал, в нашем районе с преступностью чуть попроще.

— А ты, я смотрю, еще и остряк каких поискать, — почему-то вздохнул Григорий. — Тяжело тебе будет. Ну да ладно, я к тому, что не из-за удовольствия они. Некоторым такое даже не нравится. Просто хист такой, подобных жертв требует, чтобы сильнее стать.

Я как-то пропустил тот момент, когда собственный слуга стал мне «тыкать», а я до сих пор ему «выкал». Хотя сейчас меня интересовало немного другое. Тот самый хист, который что-то вроде венома. Живет в твоем теле и требует творить дичь.

— Это че, мне надо младенцев убивать будет? Такая себе перспектива.

— Да нет, хозяйка же до ведуньи доросла, а младенцев я в доме не видел. Может, конечно, в лес куда ходила, — тут он задумался. — Да шучу я. Я тоже остряк. Со мной тебе тоже тяжело первое время будет.

— Будем надеяться, что только первое. И какой у прошлой хозяйки хист был, на что заточен? — не унимался я.

— Кто ж про то тебе скажет? — пожал плечами бес. — Рубежники про свой хист молчат. Это главное правило.

— А ведунья — это что-то серьезное?

— Конечно, — подтвердил Григорий. — Сначала, когда первый хист получаешь, он на твоем теле отметиной выходит. Чаще всего рубцом возле сердца. И каждый раз, когда сильнее становишься, новая отметина появляется. Вот пять таких рубцов соберешь — тогда хист первый шажок сделает. Тебе подарит то, в чем нуждаешься больше всего. С тех пор можешь ведуном зваться.

Интересно, а в чем я больше всего нуждаюсь? Первое, что пришло на ум, — перемещение во времени. Все бы отдал, чтобы вернуться во вчера и избежать встречи со старухой. Но тут уж ничего не поделаешь. Назад даже секунды на три вернуться нельзя, иначе бы я таких дел наворотил!

— Если и дальше с хистом дружить будешь, — продолжил бес, — то, когда десять рубцов получишь, станешь кощеем.

— Кощеем? Это который над златом чахнет?

Вопрос вызвал у Григория легкую усмешку.

— Так раньше всех сильных рубежников называли. Убить их непросто, ведь они почти бессмертные. Потому и пошли россказни о таких.

— Понятно, обобщенный образ нескольких людей наша мифология заключила в одного персонажа.

— Ты ученый, что ли? — с некоторым страхом спросил Григорий.

— Перед армейкой три года в Питере учился. А что после кощея, когда пятнадцать рубцов получишь?

— Ты бога-то не гневи, — нахмурился бес. — До кощея дорасти — уже удача небывалая. А ты уж вовсе за изнанную грань собрался.