Можно подумать, что это турки-османы так плохо влияли, так нет — в Финляндии, немедля по обретению независимости, начали бродить мысли «А не объединить ли нам все угро-финские земли аж до Урала?» Те же поляки сколько с «границами 1792 года» бегали?

Плохо, когда большое государство распадается. Мало того, что связи рвутся с кровью, с мясом, так еще все со всеми грызню начинают — где чья земля. И в гражданскую так было, и в девяностые, что у нас, что в Югославии, насмотрелся. И потому белогвардейский лозунг «Единая, неделимая» не то, чтобы разделяю, но понимаю.

В контору Азово-Донского банка я вошел тихо и скромно. Но вот хлопцы, числом человек двадцать, слишком громыхали сапогами и винтовками, а уж надетые на них балаклавы вообще привели служащих в состояние тихой паники.

— Добрый день, господа, — подошел я к окошку.

— Ва-ва-ва… — ответил молодой человек в конторских нарукавниках.

— Полностью с вами согласен, погода нынче просто великолепная. Но, к сожалению, времени разговаривать о погоде у нас нет, а вот повидать управляющего хотелось бы.

Нервы у главы отделения оказались покрепче, чем у его сотрудников: глаза не бегали, пот не выступал, только слегка гуляла рука, которой он принял мандат. И это несмотря на мой черный френч, черную портупею и черный пистолет в черной кобуре, не считая двух ребят, вставших с винтовками «к ноге» у двери.

— Сколько? Что? — глаза управляющего вылезли на лоб. — Нет, это… это никак невозможно, поймите, товарищ…

— Махно. Нестор Махно.

— Да, товарищ Махно, это должны решать директора…

— Вот и вызовите их срочно, а пока…

На стол грохнулся диск от «льюиса», набитый патронами.

— Вы знаете, что это?

— Н-нет… Что-то военное?

— Магазин к пулемету. Мы договоримся, или добавить к нему сам пулемет?

Скорее всего, это лишнее, мы бы и так добились своего, но грешен, люблю иногда выпендриться, а хороший понт дороже денег.

Оставив в Азово-Донском банке те самые двадцать человек грузить ценности на собранные около станции подводы, а также дожидаться директоров, мы отправились по Соборной дальше. Слух о людях в масках и с пулеметами опережал нас на пару кварталов, и в дальнейшем никаких проблем не возникло, даже в тех отделениях, где управляющие предпочли смыться.

Проблемы возникли часа через два, когда охрана доставила повозки к поезду, и мы уже перегружали экспроприированное. Если военный комиссар Временного правительства Мартынов предпочел сложить полномочия и раствориться в неизвестности, то правительственный комиссар Добченко переобулся в прыжке и ныне представлял в уезде Генеральный секретариат. Заодно из стоявших в городе запасных частей самозародился «гайдамацкий курень».