У самого дома Нокс с достоинством обогнал Лео и сел у порога, как стражник. Дверь была приоткрыта — значит, отец уже дома, да и Мильда должна быть на кухне. Лео вошёл и тут же услышал приглушённые, тревожные голоса.

Матушка стояла, опершись о стол, и на лице у нее… он никогда не видел такого ее лица. Она была бледной, стояла как тень, словно из нее вдруг вынули стержень. Стояла и смотрела на отца. Отец сидел за столом, с перевязанной белой тряпицей правой рукой. Пальцы выглядели пухлыми, а бинты — насквозь пропитаны желтовато-розовым. Он тяжело дышал, опустив подбородок к груди.

— Папа… что случилось? — шагнул вперёд Лео.

Отец покосился и отвернулся.

— На верфи, — глухо сказал он, — полозья сорвались под самый конец смены… руку зажало. Хорошо, что быстро ребята спохватились, заломили набок, вытащили меня. Ждать не велели, домой отпустили. Целитель осмотрел, сказал, что предплечье сломано. Говорит месяц дома сидеть, тяжелое не поднимать, иначе вовсе потом рука отнимется.

— И ничего! — преувеличенно бодро сказала матушка, собирая со стола: — ничего. Деньги есть же у нас… я вон вчера с Кутасовскими договорилась что платье их девочке сошью, да исподнего три штуки. Почитай три серебрушки. Крупа у нас есть, сыра со вчерашнего дня осталось, если прижмет у тетушки Кло займем, ничего, проживем.

— Месяц без оплаты. — глухо говорит отец: — я бы вышел, но мастер сказал, что не примет с такой рукой, еще инструмент выроню да поврежу кому. Да и толку от такого работника… — он морщится от боли.

— Я за лекарственной мазью пойду. — говорит матушка: — так быстрее поправишься.

— Она денег стоит. — отзывается отец: — не надо никакой мази, уже и не болит у меня ничего.

У Лео внутри что-то сжалось, он стиснул кулаки, чувствуя свою вину и беспомощность. Отец на верфи покалечился… вот же. А ведь в следующем месяце снова за обучение платить надо. Решение вдруг само пришло к нему в голову. Простое и ясно.

— Тогда не надо больше платить за обучение, — тихо сказал он. — Я пойду работать — помощником к кузнецу, или, если возьмут, к переписчикам. Ну или в хранилище на верфях. В трактир, помогайкой. Платить за Академию теперь смысла никакого… там и без меня магусов хватает.

Мать отшатнулась, будто от затрещины: — Не вздумай говорить ерунду, сынок! Умный мальчик, вон отец как за тебя радовался… Всё на тебя ставили…

— Хватит уже! — Лео неожиданно резко повысил голос. — Я не магикус, мама. Где я, и где магия… Всё равно только мучаюсь. Пусть деньги хоть на еду останутся.

В наступившей тишине даже отдалённые звуки вечернего города показались громче: кто-то хлопнул ставнями, играла где-то за стеной Мильда. Кот Нокс зашёл вслед за хозяином и, не спеша, потерся о его лодыжку.