Теодор махнул краешком плаща и грациозно ушёл за угол полки, позвякивая золотой застёжкой на манжете.

Лео сидел неподвижно, не в силах поднять голову. В ушах стоял отголосок её смеха, внутри всё защемило в тысячу раз сильнее, чем от любой неудачной практики.

Потом он взглянул на Алисию — она выглядела довольной, словно её день только начинался. Как будто весёлый разговор с Теодором ничем не омрачил её настроение, и уж точно — не дал ни малейшего повода переживать за кого-то вроде него, Лео.

— Я буду возвращать книгу в конце недели, — сказала она, не заметив его взгляда. — Если вдруг понадобится помощь с кругами защиты — ищи меня без стеснения, дейн Штилл.

— Хорошо… спасибо, — едва слышно ответил Лео.

Она ушла, оставив в воздухе лёгкий аромат лаванды и ощущение, будто кто-то нежно затворил за ним тяжелую, плотную дверь.

Лео остался сидеть в читальном зале, не замечая, как за окном клонилось к ветру весеннее солнце. Всё внутри — унылая пустота и боль от осознания: вот она, настоящая пропасть между его мечтой и их реальностью. А улыбка Алисии принадлежала любому, кто имел на неё право… только не ему.

Когда Лео, наконец, вырвался из академических стен, тихие коридоры остались позади, а влажный весенний воздух Вардосы ударил в лицо едва ощутимым холодом. Сквозь решётки главных ворот пробежал жёсткий солнечный луч. Лео замер у порога как человек, вышедший из чужого мира, где его не ждут.

Он прошёл пару шагов по прошлогодней гальке, на которой уже начала прорастать трава, и вдруг почувствовал — словно тень проскользнула рядом.

Рядом, как всегда, бесшумно словно из воздуха, оказался Нокс. Кот не издал ни звука, только прищурил янтарные глаза, чуть раздражённо дёрнул хвостом и пошёл параллельно самой краешком переулка — будто ни на миг не терял Лео из виду весь день.

— Ну что, идём, — тихо выдохнул Лео.

Он поднял ворот куртки, торбу со скрипом перехватил на другое плечо, и шаг за шагом пошёл знакомой дорогой: мимо глиняных домов, сквозь свежие запахи весенней земли и чуть-чуть простуженной реки. По пути встречались знакомые лица — кто-то вежливо кланялся, кто-то просто проходил мимо, не замечая. Мимо заборов, где дети разрисовали доски углём, мимо кузницы, где уже в сумерках переходили на вечернюю работу: заготовка железа для грядущего сезона.

Шёл, не поднимая глаз, стараясь не думать о словах профессора, о взгляде Теодора, о своей чужой — невозможной — роли в академическом мире. Даже Алисия, с её ласковой улыбкой сегодня, казалась далёкой, как солнечный блик на гладкой воде: вроде рядом, на самом деле — никогда не дотронешься.